Книга Вторая семья. Неверный, страница 98 – Ирина Манаева

Горько качаю головой.

— И никогда не поймёте.

Толкаю её в спину, потому что мерзко находиться с такой в одном помещении, и закрываю шумно дверь, проворачивая замок на несколько оборотов. Прислоняюсь к двери спиной, будто держа, чтобы она не вздумала вернуться, и встречаюсь взглядом с Киром.

— Всё нормально, — подмигиваю ему. — С этого дня будет только так и никак иначе.

Собираю вещи для Лизы, и снова едем с сыном в сторону больницы. Передаю ей пакет и деньги. Интересуюсь, как всё проходит. Назначили капельницы, но в остальном всё в порядке. Дай бог, чтобы так и было. А про «любимую» свекровь я ей потом скажу. Не сейчас. Уверена, у неё такое же мнение, потому что она реально испугана тем, что может потерять малыша. Это уже говорит о том, что она мать.

Роберт присылает лишь одно сообщение.

«Карин, я понимаю, что мои слова сейчас ничего не значат. Но я хочу, чтобы ты знала, как сильно я сожалею о том, что причинил тебе боль. Я лгал, и это было ужасно. Но лгал лишь о том, кто я. Потому что иначе ты даже не посмотрела бы в мою сторону! Обещаю быть честным и открытым. И готов на всё, чтобы заслужить твое прощение и доверие. Пожалуйста, дай мне шанс…»

Ничего не знаю, я реально запуталась во всём. Кто друг, кто муж, кто враг, кто предатель. Всё смешалось, как у Толстого в начале романа. Всё смешалось и спуталось…

Занимаюсь коробками, и на следующий день смотрю, как грузчики переносят последние вещи, и чувствую лёгкую грусть, запирая замок, который, если и стану открывать, только чтобы показать комнаты другим людям. Может быть… А вообще наняла риэлтора, пусть у него голова болит.

Остаюсь с Киром в небольшой квартире, заваленной нашей жизнью по самый потолок. Даже не представляю, куда размещу столько всего. Но это тоже временно, пока не продам дом и не куплю другое жилье. А пока… Мои мысли и сердце должны соединиться в единую линию, потому что головой я понимаю, что нам с Робертом не по пути, но сердце говорит о том, что он тот, кто мне нужен.

Наверное, он просто дал мне передышку в несколько дней, а потом я обнаружила на пороге корзину с цветами и пожеланием доброго утра.

— Это папа? — Кир стоит позади, поправляя рюкзак, а я качаю головой. — Ясно.

И опять ему ясно всё в его девять лет.

— Кстати, как отметим твой день рождения? — интересуюсь, отправляя корзинку на банкетку, и выбираемся из дома. — Хочешь, позовём друзей?

Ездить отсюда в его школу — прилично далеко. Но пока нет другого выбора. Я решила, что мы оплатим обучение до конца года, чтобы там резко не менять устоявшийся быт. Доскребём до выпуска из началки, а там будем думать.

— Можно, — пожимает плечами, только вижу, что настроя почти нет. У него через месяц праздник, а мальчишка вообще не радуется. Оно и понятно. В одночасье его жизнь перевернулась. И придётся заводить новых друзей, потому что я увезла его из места, где они были. Пусть не так далеко, только теперь всем надо находить время, что встретиться.

— Всё нормально, мам, — подходит к машине Кир. — Это что? — тычет на лобовое, к которому прислонился конверт.

Оглядываюсь, потому что кажется, будто за мной наблюдают, а потом беру небрежно послание и бросаю его на пассажирское.

— Не знаю, реклама, наверное.

Вопрос: как он меня нашёл — глуп. Он всё же зарабатывает этим на хлеб, и я не сомневалась, что так будет. Просто после передышки снова забег извинений.