Книга Вторая семья. Неверный, страница 14 – Ирина Манаева

К тому же этот Логинов совершенно не вызывает симпатии.

— И как я должна вам поверить, что теперь у моей семьи ничего нет?

— Юридически, Рубцов Максим Романович взял у ООО «Капитал-Трест» N-ную сумму и не расплатился в положенный срок.

— Для чего ему эта сумма не указал?

— Нееет, — намеренно тянет, будто я муха, попавшая в его паутину. — Полагаю, вы пребывали в неведении.

— И вы продолжаете меня там оставлять.

Он поднимается с места, и я тут же вскакиваю, а крот лишь вытаскивает из-за своей спины портфель.

— Я не кусаюсь, — тянет губы так, что они превращаются в тонкую еле заметную линию, пока я стою, слушая своё трепыхающееся сердце. Он же не изнасилует меня здесь, — пытаюсь убедить себя, и делаю вид, что поднимаю что-то с пола. Будто именно за тем и поднялась.

— Не имею права показывать вам бумаги, но вижу, в каком вы положении.

На моей половине стола оказываются несколько скреплённых вместе листов А-4. Уверена, что набивает себе цену, пытается показаться в моих глазах этаким добрым самаритянином. Усаживаюсь на место, пробегаясь глазами по бумагам. О фирме слышу впервые. Да и к чему мне была такая организация, ума не приложу. Выходит, это кредитная фирма, которая выдаёт приличные суммы под залог недвижимости.

Он лукавит. Рано или поздно я бы добралась до этих бумаг, например, наняв адвоката, потому что просто взять и потерять всё без оснований — глупо.

Забираюсь в самый конец, чтобы увидеть подпись Макса. Да, этот она. Или очень похожая. Рядом штампы, росчерк какого-то Горячева Александра. Видимо, он и есть руководитель организации. Возвращаюсь в начало, внимательно вчитываясь в буквы, пока Логинов бубнит, что ничего поделать нельзя, но, если я буду благосклонна, он может попробовать договориться.

Не вникаю в его слова, потому что поглощена написанным. Сглатываю, читая перечисления филиалов. Один, второй, третий, четвёртый. Глаза округляются. Как можно было пустить под откос, создаваемое годами? Тут же прописан адрес дома, и я чувствую, что мир рушится. Если это оригинальная бумага…

— Вы же меня понимаете? — чувствую чужое тепло на своей руке, и тут же поднимаю глаза на собеседника, который позволяет себе больше, нежели официальное общение. Выдёргиваю руку, пытаясь осознать, что теперь вообще мне делать? Счёт был общим. Да, у меня есть некоторые сбережения, потому что по заветам родителей яйца нельзя хранить в одной корзине. Но основная всё же была у Рубцова.

Он — делец. Бизнесмен, который сделал себе имя. А я лишь была при нём, радуясь успехам мужа. Что теперь? Золотая рыбка в больнице, я у разбитого корыта.

— Ну так что? — требует ответа крот, а я понимаю, что не слышала вопроса.

— Что? — интересуюсь, а по голове будто веслом саданули. Нет, не болит, она просто в тумане.

— Идём?

— Да, я иду, — не понимаю, что он предлагает отправиться нам куда-то обоим, а не просто разойтись. Говорю лишь за себя, потому что ещё успеваю за Киром и к Лере.

— Отлично, — потирает руки, тут же вытаскивая из бумажника купюры и оставляя на столе. Забирает бумаги и протягивает мне свою руку.

— Не надо, — поднимаюсь, проходя мимо, потому что намерена сбежать отсюда, как можно быстрее. Только он догоняет и тянет куда-то.

— Это здесь, — толкает в сторону неприметных ступеней, ведущих вниз, и я машинально делаю несколько шагов, чувствуя, что попала в ловушку.