Книга Вторая семья. Неверный, страница 53 – Ирина Манаева

Выходит, когда я видела их около ресторана, они договаривались о работе? Это многое объясняет. По крайней мере всё складно. Или же меня хотят запутать. Только зачем, ума не приложу.

— И всё же не понимаю, для чего тебе было устраивать эту встречу? Не всё ли равно, что какая-то женщина думает о тебе, если следователь говорит, что у тебя алиби?

— Как видишь — нет.

— Почему?

— Ты мне понравилась.

Слова настолько простые, что окатывают волной горячего страха. Что он только что сказал.

— К тому же, вдруг ты пойдёшь сдавать Александра, с которым лучше не связываться.

— Это угроза?

— Совет для красивой девушки.

— Я замужем! — напоминаю ему, всё же беря вилку, чтобы скрыть неловкость. Я надеялась на комплимент, но никак не ожидала подобных признаний.

— Не претендую на место твоего мужа, — усмехается Роман. — Но кто сказал, что нельзя смотреть на красивых замужних женщин?

Он играет. Он умеет нравиться, и я даже представляю, что в его жизни просто толпа девиц. Бросаю взгляд на руку, и он тут же показывает мне обе. Неужели, я настолько предсказуема?

Кольца нет. Но это тоже ничего не значит!

— И зачем это было делать Джоккеру? — возвращаюсь к теме.

— Смотри, — он тянется за солонкой и перечницей. Берёт забочистки, пару стаканов и салфетницу, расставляя их хаотично на свободном месте. — Мир поделен на участки, в каждом из которых заправляет свой авторитет.

Я внимательно слежу за тем, как он перечисляет каждого: с кличками, позывными, методом добычи денег. Кощей, Север, Змей, Эмир. Круговерть из прозвищ. Только зачем мне всё это надо?

— И есть Джоккер, который хочет урвать себе кусок. Как Табаки при Шерхане.

Ого, да он ещё и начитанный. Смотрю на большую ладонь с дорогими часами на запястье, вещами из бутика, стрижкой из салона. Знает, как себя одеть и подать.

— Джоккеру выгодно слить Горячева. Это мир мужчин.

— Со стальными яйцами, — заканчиваю фразу, которую всегда говорил Макс. И снова вспоминаю про Рубцова.

— То есть, Макс пострадал не из-за своей дурости, а просто попав под горячую руку? Как символично. Как разменная монета.

— Увы, — пожимает Роман плечами.

— Значит, занимаешься волонтёрством? — подвожу итог. — Или я тебе должна за то, что ты выяснил?

— Это бесплатно, — делает широкий жест, и я понимаю, что у него и отменное чувство юмора. — Что теперь будешь делать?

— Жить, — не понимаю вопроса. Мы не друзья, даже не знакомые. А просто люди, пару раз столкнувшиеся на улице. Но он ведёт себя так, будто у нас есть нечто общее.

— Может, что-то заказать? — интересуется, убирая фотографии.

— Нет, спасибо. Пойду.

— Ещё посидим? Пообщаемся?

— Не вижу причин, по которым это стоит делать. Думаю, ты прекрасно знаешь, кто мой муж, и что я идиотка, которая не видела, что делается за спиной.

— Планируешь к нему вернуться? — задаёт провокационный вопрос.

— Во-первых, это касается только нас, — мне не нравится, что мужчина лезет в то, что ему не принадлежит. — Во-вторых, я не из тех, кто подставляет вторые щёки. Знаешь, — решаю высказать тому, кто косвенно связан с нашим банкротством. — На первую фирму деньги дали мои родители. А дом я считала крепостью, которую никто не разрушит. И вот представь, что теперь я потеряла всё, даже не прилагая никаких усилий.

Злюсь, потому что он позволил себе переступить черту, но он просит прощения за бестактность.