Книга Измена. Я сильнее боли, страница 11 – Ирина Манаева

— Встану с тобой.

— Я так, на всякий, — отвечает, всё же закрывая за собой дверь.

Диван не такой удобный, как привыкла. Моя кровать, которую делю с Егором, намного комфортнее. Делила. Теперь придётся научиться говорить обо всём, что его качается, в прошлом.

Укладываюсь, заводя будильник, но не беру в учёт то, что теперь я на порядок дальше от работы, а потому придётся потратить больше времени на доставку себя. Смотрю пропущенные, на которые бы обязательно перезвонила, но не теперь. Около пяти от Егора и два от Ники. Стоит ли выяснять истинный причины звонков?

Укладываюсь, но постоянно что-то мешает. А, может, дело в собственных мыслях. Закрываю глаза, размещаясь на подушке, но сон, который норовил сморить ещё за столом, не идёт. Смотрю в белеющий потолок, подсвеченный уличным фонарём, возвращаясь снова в тот день.

— Боишься?

Брюнет выводит меня на чистую воду, но признаваться не собираюсь.

— Просто не хочу.

— Егор, — протягивает мне руку, и я не знаю, как реагировать.

— Лера, — отвечаю, но он лишь усмехается.

— Кира, — поправляет меня, и я понимаю, откуда растут ноги. Ирка слила начальную информацию.

— Кажется, у тебя есть с кем прыгать, — намекаю на девчонку с полотенцем, которая бросает на нас многозначительные взгляды.

Брюнет оборачивается, ловя взгляд белобрысой.

— Это Сашка, — возвращается ко мне с улыбкой. — Она сестра моего друга и жуткая трусиха.

«Я тоже», — произношу мысленно, но выдавать себя не намерена. Бросаю взгляд на Ирку, которая уже на мосту с каким-то парнем. Сумасшедшая! Нога перекидывается через ограду, и я с ужасом наблюдаю, как сейчас подруга расстанется с жизнью. При мне выплывали все, но почему-то кажется, что именно она утонет на глазах. Только кричать, чтобы она слезла оттуда, я не могу. Покажусь этакой идиоткой в глазах многих, а потому просто смотрю, раскрыв широко глаза.

Брюнет оборачивается, будто способен видеть спиной, смотрит, как друг берёт за руку девчонку, и они несутся навстречу воде.

Я невольно зажмуриваюсь, чтобы не видеть, чем всё закончится. А потом открываю глаза неторопливо, боясь, что над водой увижу только одну голову. Но там две, и я шумно и облегчённо выдыхаю.

— Наша очередь, — парень протягивает мне руку, и я на секунду колеблюсь. Хочется вложить в его ладонь свою, но мне страшно.

— Боишься? — подначивает. Знал бы он, как близок к истине.

Только осознание, что посчитает меня трусихой, убивает страх самосохранения.

— Ещё чего, — говорю, хватаясь за его руку. Касание обжигает, бабочки мгновенно вспархивают в животе, разлетаясь по всем сторонам, но я встаю, глядя ему в глаза через толщу очков.

Мгновение, и мы на мосту. И вот я смотрю на воду с другой стороны. Здесь она выглядит иначе, как девятиэтажный дом, и молюсь, чтобы брюнет передумал, или упал метеорит, или кто-то нас остановил!

Но Ирка, мокрая, смотрящая снизу, подбадривает, и я ненавижу её за всё, что она сделала, не зная, что потом, на свадьбе, стану благодарить за наше с Егором знакомство. А пока стою на мосту, чувствуя, как трясутся поджилки.

— Ещё можешь сказать «нет», — поворачивается ко мне, смотря прямо в глаза, и снова чувствую озноб, когда на улице несусветная жара.

— Боишься на моём фоне быть трусом? — отчего-то вырывается, и чувствую, как меня дёргает в пространство.