Книга Измена. Я сильнее боли, страница 74 – Ирина Манаева

— Тому, кто ненавидит таких мудаков, — не выдерживаю.

— А потом говоришь про Нику! Сама же с другими и спишь.

— Вы мне свечку держали? — сдвигаю брови. Хочется выгнать эту тварь отсюда, кажется, ещё мгновение, и буду готова. Слышу голоса. Видимо, пришёл слесарь. Оно и лучше.

— Я подруге твоей передала, так что сама думай.

— Это угроза?

— Рекомендация.

Она поднялась, намереваясь уйти. Замок поменяю, но осадок остался.

— Кстати, поздравляю, — улыбаюсь ехидно, словно и впрямь рада. — Бабушкой скоро станете.

— Да уж раньше твоей матери, — тут же жалит. — Знаю, как она мечтала о внуках. Ох, и когда ж дождётся. Для этого же мужика хотя бы надо, — сожалеюще качает головой.

Думаю вцепиться ей в волосы, но сдерживаюсь. Ни за что не покажу, как хочу её убить за эти слова. В конце концов я сама первая начала.

— Уж с мужчинами проблем не имею, — криво улыбаюсь.

— Оно и видно, — бросает последнюю фразу, исчезая в проёме. А я продолжаю сидеть, пока моя подруга объясняет что-то слесарю и занимает мать. Хоть с кем-то повезло в этой жизни.

Как только замок сменили, забираю ключи и тут же выбрасываю старые.

— Как она сюда попала? — задаю вопрос матери.

— Так ключи были, — тут же объясняет она. — Сама вошла.

— А ты спокойно пустила?

— Кир, она поговорить хотела!

Стоит ли мать оповещать о том, что действительно хотела тётка? Да уж, с сёстрами нам обоим не повезло в этой жизни.

— Ну и? Поговорили? — скрещиваю руки на груди.

— Виновата я перед ней.

— Не начинай, — скривилась я, чувствуя, что сейчас станут обелять монстра. — Она не белая и пушистая, та ещё стерва.

— Просто с той поры мы как-то не говорили, обходили тему стороной. А вот сегодня она пришла сказать, что не держит на меня зла.

Цокаю языком. Какое притворство.

— Мама, — не выдерживаю, хотя прекрасно понимаю, она так и не стала собой после инсульта, всё же мысли не такие ясные. Будь прежней, выгнала бы взашей из-за случившегося со мной. Но обижаться не стану. — Она пришла, чтобы заставить меня забрать заявление на Уварова. Боже мой, — злюсь, потому что самообладание покидает. Бесит вся ситуация, злит принуждение. Но я решила: ставить под удар никого не стану. В полиции скажут как обычно: убьют — приходите. Но я себе подобного не прощу. Не знаю, поднимется ли рука у любимой тётушки, но проверять не намерена.

Милка чувствует себя неловко, потому пытается хоть как-то разрядить обстановку.

— А у нас на работе девочка в лотерею выиграла, представляется, пять миллионов! — внезапно говорит, и я удивлённо смотрю на подругу. Только что придумала, или откуда такая нелепица?

— Повезло, — тут же отзывается мать, а я понимаю, что пора замолчать.

— Ладно, — подвожу черту. — Нам пора, мам, — подхожу ближе, смотря в глаза той, что дала жизнь. — Не впускай сюда никого, кроме меня, хорошо?

— А соседку? — тут же переспрашивает.

— Её можно, — разрешаю. — И не злись на свою дочь.

— Думаешь, не понимаю? Просто тяжело уходить непрощённой, — слышу в голосе какую-то дрожь.

— Эй, — тут же хмурю брови. — Даже не смей думать о таком!

— Все там будет, — заявляет на это. — Может, потому и дан второй шанс, чтобы забыть свои обиды и примириться с врагами?

Что мне на это ответить? Я не знаю и спорить по этому поводу не собираюсь, если ей так легче, пусть.