Книга Мой бывший. Mi Ex, страница 50 – Яна Ланская

— Что? Да ты просто неблагодарная и наглая сука! Да я всё ради тебя делал. Всё, блядь! Все пляшут под твою дудку, блядь. Даже мой батя! Всё ради тебя делает! Охуевшая просто. Всё ей мало.

Больно до жути… Потому что правда. Отчасти правда. Но и вокруг него все пляшут. И он эгоист не меньший.

Решаю, что нет смысла себя оправдывать и играть в благородную. Дружить мы всё равно не будем. Надо дожать. И всё.

— Ну вот и отлично, найдёшь себе благодарную и хорошую! Жених ты завидный, даже не заметишь моего отсутствия!

Хватаю чемодан и, не смотря на него, выхожу из спальни.

Слышу, как он бьёт что-то. Вздрагиваю, но не оборачиваюсь.

Сажусь на пуф, быстро обуваюсь, беру сумку и пытаюсь найти телефон. Чёрт, на кухне.

Из спальни доносятся глухие звуки и бесконечное «Блядь»

Возвращаюсь быстро на кухню, беру телефон и бегу в прихожую.

Вылетает Глеб и хватает меня в проходе.

— Тоня, любимая, я клянусь тебе, я всё сделаю! Вылечусь! Не уходи! Всё будет как раньше! Нет, лучше! Обещаю!

Глеб вжимает меня в стену, падает на колени и утыкается головой мне в живот. Тяжело дышит. Целует сквозь ткань.

Я часто слышала, что когда бывшие возлюбленные падают на колени, умоляют не бросать и якобы унижаются, вызывают у бросающих чувство брезгливости и жалости к ним.

Я не знаю, какое они чувство брезгливости испытывают к любящему или пусть зависимому человеку, я брезгаю сейчас лишь собой.

Я прекрасно осознаю, что Глеб меня любит. Да, из-за каких-то своих тараканов он забил на физиологию. Комплексы это или что, мне неведомо, но любит же.

И если у меня близкие отношения с семьёй, с друзьями, то у Глеба близкие отношения только со мной.

Я его единственный близкий. Единственный человек, которого он подпустил к себе по-настоящему, а теперь он остаётся один.

Но что я могу поделать…

Я только могу заставить себя ненавидеть. Так будет легче…

— Глеб, ничего как раньше не будет. Ты мне уже как брат, а я всю эту неделю трахалась с другим.

Глеб отрывает от меня голову и смотрит так, что я умереть готова. Сколько боли в его небесно-голубых глазах.

Я себя сейчас ненавижу. Самая мерзкая тварь на земле просто. Уродина, скрывающаяся за ангельским лицом.

— Да, Глеб. Я не слезала с его члена, — говорю наверное самую обидную для любого мужчины вещь, — с чёрного огромного члена. Восполнила весь свой недотрах. И первым же рейсом полечу трахаться дальше.

Всё. Пути назад нет...

— Нет! Нет! Тоня, — Глеб упирает голову мне снова в живот, обдаёт горячим дыханием и содрогается. Инстинктивно обнимаю его голову и чувствую, как моя рубашка становится мокрой от его слёз. С каждой секундой всё мокрее и мокрее. — Мне плевать! Я сам виноват! Я тебя прощаю! Это ерунда! Все ошибаются. Мы это переживём. Я люблю тебя, а ты любишь меня.

— Нет, Глеб! — Уже вою от боли.

— Да, Тонюш, да. У всех бывают трудности. Я тебя люблю. Люблю. Люблю. Обещаю, всё будет хорошо.

Мой живот уже насквозь мокрый. Осознаю, что я уже и сама задыхаюсь и захлёбываюсь от слёз.

Голова раскалывается, и я съезжаю на пол.

Глеб кладёт голову мне на ноги и рыдает. А я рыдаю вместе с ним.

Я не знаю, сколько проходит времени. Уже светло. Наступило утро.

— Бусь, прости меня, я не изменяла тебе. Я наврала, чтобы ты меня возненавидел. Прости, пожалуйста. Ты не заслужил. Прости, — шепчу, содрогаясь от рыданий.