Книга Loveлас, страница 184 – Яна Ланская

А мама даже мои сторис не смотрит. Не думаю, что это потому, что ей неинтересно, скорее, они разрабатывают кампанию по обелению, и ей не до меня.

— О, мы этот дом снимали. О, и вот те апартаменты. У Ани и там была своя крыша. Вечно ей ебейшие комнаты достаются, — показывает мне Даня места, где жил.

— Даня, ты самый настоящий буржуй! — Смеюсь.

— Да нееее, — отмахивается, и мы наконец поворачиваем на мою улочку.

Бабушкин забор покосился и облез. С горечью смотрю на сад, у неё совсем загибаются многие растения. Наш старинный красивый водоотвод сгнил и протекает, оставляя чёрные следы на доме, который тоже нуждается хотя бы в покраске.

— Блин, боюсь, мои пятнадцать тысяч улетят в трубу. Им нужно гораздо больше, — озвучиваю вслух свои мысли. Я не собиралась с Даней делиться своими переживаниями.

— Ну докинешь потом.

— Да как? Это так сложно сейчас. Мне надо заводить какой-то зарубежный счёт, оттуда переводить в европейский банк и из него уже в латышский. Мама как-то там заморачивается жестко.

— Сладкая, всё решим, вообще ерунда. Дядя Саша поможет. Чо зря банк держит?

— Слушай, а можно как-то открыть бабушке счёт, я ей тысяч пятьдесят евро хотя бы положу?

— Да я полтос сейчас могу ей скинуть со своей дубайской карты, потом разберёмся, — говорит Даня нисколько не задумываясь, а я понимаю, что хочу с ним провести всю жизнь. Я хочу научиться его лёгкости, его жизнелюбию, его позитиву. Он праздник, и поэтому к нему так выбегали люди, а я приехала к себе, и меня даже папа не встречает у ворот.

— Спасибо! — Мы подходим к двери, и я только в этот момент осознаю, что увижу папу с бабушкой. Меня начинает колотить, как при лихорадке. Мне страшно, очень страшно. Это так долго… Я их не видела четверть моей жизни. — Дань, нажми на звонок, пожалуйста!

— Сначала я тебя поцелую, — Даня нахально прижимает меня к стене ветхой веранды бабушки и целует. Я не знаю, как ему это удаётся, как он точно выбирает темп, откуда знает, как именно надо меня касаться в этот момент, но я отхожу. — Вот теперь можно звонить!

Даня нажимает на кнопку, и я слышу, как тявкает Лайма. Как стыдно! Я забыла про свою первую собаку… Мы переехали в Москву, и мама купила мне точно такую же, и даже назвали также. А моя старушка осталась здесь.

— Бабушка! Лайма! — Бросаюсь в дом и не знаю, кого обнимать. Сердце разрывается от их вида. И бабуля, и Лайма очень сдали. Собака еле стоит на лапах, а бабушка какая-то безжизненная. Ей будто тяжело от моих эмоций, для неё это перебор.

— Какая ты высокая! Красивая! Отойди! Дай взгляну, как следует! — Бабушка рассматривает меня и качает головой, закусывая губу. Её силуэт плывёт передо мной из-за слёз.

— Спасибо! — Оборачиваюсь и шёпотом благодарю Даню. Если бы не он и его мама, я бы здесь сейчас не стояла.

Даня лишь моргает мне в знак поддержки и улыбается бабушке.

— Я Даня, Даниил, очень приятно!

— Тереза, — представляется бабушка. — Вы женаты?

Она спрашивает его это с сильным латышским акцентом, делая ударения на “ты”, и Даня на удивление смущается.

— Бабуль! Мы встречаемся! Всего месяц! — Отвечаю за него и слышу тяжелую поступь по лестнице. Голову боюсь повернуть. Каким он стал? Мы иногда болтаем по видеосвязи, но это не то. Вижу боковым зрением силуэт и не глядя бросаюсь в объятия. — Па-а-а-ап!