Книга Loveлас, страница 187 – Яна Ланская

— Что значит пропали?

Это пранк какой-то или их стратегия?

— Они поехали на охоту, и мы их не можем найти.

— На охоту? Моя беременная мама поехала на охоту? — Даня слышит мои вопросы, вникает в суть и подходит ко мне ближе, чтобы слышать, что говорит Арсен.

— Да, всё так.

— Арсен, я не собираюсь давать никому никаких комментариев, Вы можете мне честно сказать, это просто инфоповод, чтобы последние новости затмить? Я её дочь, Вы можете быть откровенным со мной.

— Дана, это не инфоповод, — сухо отвечает мужчина.

— И как долго вы их не можете найти? Они что, вдвоем поехали и просто пропали? — Паника начинает постепенный штурм моего организма, и я облокачиваюсь на Даню, ища в его глазах спокойствия, но и в них тревога и озабоченность.

— Нет, не вдвоем, но в один момент потерялись, когда мы возвращались. Уже восемь часов прошло. У нас сейчас четыре утра.

Я молчу и перевариваю информацию. Четыре утра, Сибирь, беременная мама, охота. Она что, где-то в заснеженной глуши мёрзнет всю ночь? Яркие образы начинают формироваться один за другим в моей голове, и моя тьма возвращается ко мне. Медленно, но уверенно она заполняет каждую клеточку и погружает меня в ужас.

— Вы не можете найти их восемь часов? — Всхлипываю. Внешний мир для меня перестаёт существовать. Я хватаюсь за переносицу из-за пронзительной боли, охватившей всю голову. Меня бросает в пот, а дышать становится невыносимо тяжело.

— Да. Подняли вертолёты, МЧС начали поисковую операцию, но пока безрезультатно.

Я молчу и хватаю воздух, как рыба, горло сдавливает, я пытаюсь задать беспокоящий меня вопрос, но не могу. Открываю рот, а воздух дальше горла не проходит. Даня сажает меня в какую-то машину, я не понимаю, что происходит, и вцепляюсь в него, как утопающий, и стараюсь хоть немного успокоиться.

— Сколько там градусов? — Мой голос похож на писк.

— Погода нам благоволит. Всего ноль, и снега нет. Но это усложняет поиски, их не видно на тёмном фоне.

— Найдите её, Арсен! — Завываю, и мой телефон падает на пол машины, он кажется непосильной ношей, руки меня не слушаются. Даня поднимает телефон, включает громкую связь и держит у моего рта.

— Я позвоню, — бросает мужчина. — Дана, главное никаких комментариев! Родители Луизы в курсе. Им тоже не звоните.

Такси, отель, лифт, коридоры, когда Даня укладывает меня на кровать в нашем номере, я уже окончательно теряю связь с реальностью. Сворачиваюсь калачиком, обхватываю себя и стараюсь унять дрожь. Ощущение, что пол и стены трясутся. Вроде я отдаю себе отчёт, что в Латвии не бывает землетрясений, но я вот-вот провалюсь в чёрную дыру.

— Нет-нет-нет! Мама! Маммите! — Постоянно зову её, не вижу ничего, кроме моей мамы, потерянной в тайге. Как-то мы смотрели фильм ужасов с ней про какого-то маньяка, она тогда сказала, что она боится быть растерзанной зверями. Я так удивилась, почему она об этом думала? А теперь у меня возникает жуткое чувство, что она предвидела свою кончину. — Нет-нет-нет!

Я вскакиваю с кровати и мечусь по номеру, не зная, где мне найти покой. Ненавижу себя за то, что не ответила ей на сообщение. Не поздравила с новостью о брате, не позвонила, игнорировала. Разве сейчас мои обиды имеют значение? А если я её больше не увижу? Не услышу? Ложусь на пол и рыдаю.