Книга Loveлас, страница 185 – Яна Ланская

Обнимаю его, прижимаюсь и уже на ощупь чувствую, что он сильно поправился. Чувствую не явный, а замаскированный перегар и расстраиваюсь. Всплакнув и успокоившись в папиных объятиях, отхожу от него, чтобы представить Даню, и понимаю, что за пять лет он постарел на двадцать. Я не узнаю собственного отца. Каким он красивым был в молодости и во что себя сейчас превратил. Стараюсь отогнать от себя эти мысли, но гляжу на него мамиными глазами. Как она сейчас шикарно выглядит, ну разве он ей пара? Они же, по-моему, ровесники? А такая разница…

Да… Игорь ей действительно подходит больше.

— Ральф! — Протягивает папа Дане руку.

— Лоурен? — Спрашивает Даня и своим идиотским юмором в одну секунду избавляет меня от всех грустных мыслей. Закрываю рот ладошкой и вижу, что ни папа, ни бабушка не поняли.

— Папа, это Даня, мой молодой человек, — еле собравшись, всё-таки по-человечески знакомлю их и одариваю Даню строгим предупреждающим взглядом. — Он нам сделал визу, может и вам сделает. Я бы так хотела вас в Москву пригласить!

— В Криевию*? Нет-нет! Лучше вы к нам, — улыбается бабушка.

* Криевия — латышское название России.

— Меня твоя мама убьёт за это, — тихо говорит папа.

— Да ладно, у неё своих забот полно. Она вышла замуж и ждёт ребёнка, — решаю сразу сказать.

— Мы в курсе, — цедит бабушка и поджимает губы. Уязвлённо отворачивается и уходит в столовую. — Дась, помоги накрыть на стол.

Мы с Даней помогаем бабушке, параллельно слушая про папиных чучел. Он выносит и демонстрирует нам свои самые ценные образцы. Я ненавижу этих чучел и всё детство боялась, что он и из Лаймы такое сделает. Даня на удивление прилично себя ведёт и делает вид, что ему интересно.

Пять лет — большой срок, и за столом чувствуется неловкость. Мы обсуждаем наши дела, рассказываем друг другу личные новости, но всё с натягом. Если бы не Данины рассказы, расспросы и комплименты бабушкиной стряпне, обед бы вышел совсем сухим.

Папа, к моему счастью, не пьёт сегодня и после десерта предлагает Дане сыграть в шахматы, а я помогаю бабушке на кухне и спрашиваю её о делах. Вижу, что им тяжело, отдаю ей деньги и договариваюсь завтра съездить с ней в банк. Папе я не могу доверить ни евро, а ей счёт открою и буду регулярно пополнять. Возможно, границы так и не откроют, и я буду приезжать сюда крайне редко, но я хочу, чтобы они жили в комфорте. Хочу, чтобы дом, в котором я провела детство, сохранился, и вообще мне хочется что-то хорошее сделать.

Бабушка всячески оправдывает папу и находит тысячу отговорок, почему он преподаёт восемь часов в неделю. Убеждает меня, что он не пьёт, но я же чувствовала запах, и его лицо говорит о запойности. Мешки под глазами, красный цвет лица, отёчность. Про лишние килограмм сорок я молчу.

В итоге всё сводится к тому, что моя мама его сломала, всё из него высосала и оставила, а он так и не может прийти в себя. Не обращаю внимания и стараюсь просто побыть с ними. На ужин мы с Даней зовём их в ресторан и покидаем Юрмалу только в первом часу ночи, договорившись встретиться и завтра.

Первую половину дня посвящаем делам. Пока я мою голову, Даня едет в Юрмалу за бабушкой, и мы открываем ей счёт, а потом везём Лайму к грумеру и на чек-ап.

— В голове не укладывается, что у тебя две абсолютно идентичные собаки. Только одна старая.