Книга Loveлас, страница 65 – Яна Ланская

— Ты меня ненавидишь?

— За что? За то, что я связалась с извращенцем распущенным? Дана, запомни раз и навсегда: всё, что я ни делаю, я делаю ради тебя. Ради твоего счастья, ради твоего благополучия и твоего будущего! Возможно где-то оступаюсь, где-то перегибаю. Но я костьми лягу, а свою девочку в обиду не дам.

Мама такая воинственная сейчас, что меня прорывает на рыдания ещё больше.

— Маммите, а ты что будешь делать? Тебе придётся с ним съехаться?

— Пока да. Пока буду делать вид, что всё по-прежнему.

— Я думала, он тебя бросил. Поэтому ты смотришь «Керри» и пьёшь вино с мороженым.

— А… нет, — мама делает ещё глоток вина и над чем-то размышляет. — Я беременна, котик. И мама не знает, что делать.

Она смотрит на меня, и я только сейчас замечаю в её глазах ужас. Протягиваю к ней руки и обнимаю уже её. Я мечтала услышать эту фразу столько, сколько себя помню. Думала, что буду самым счастливым человеком на свете, если мне родят братика или сестрёнку, а сейчас и я в ужасе.

— А Игорь знает?

— Нет. А я не уверена, что это его ребёнок, — всхлипывает мама и, находясь у меня в объятиях, тянется за мороженым.

— Ты что, ему изменяешь?

Для меня эти пятнадцать минут стали открытием. Я не ожидала, что мама такая… крутая. Я котик, а она мама-кошка, которая, уверена, раздерёт кого угодно за меня. Да еще и рога наставила этому извращенцу! Я всегда осуждала измены, но сейчас хоть какая-то пакость ему меня радует.

— Нет, конечно.

— У вас открытые отношения?

— Господи, не верю, что говорю это собственной дочери, — мама залпом допивает бокал, а я уже переживаю за своего брата или сестру. Она же беременна! — У нас бывают гости с Игорем. Он любит смотреть, сама теперь знаешь.

— И ты беременна от гостя? Ты что, не предохраняешься?

Я даже не в шоке. Я в ахуе. Нет, они взрослые люди. Их постель — их дело и меня не касается. Вроде...Но это же пиздец? А мама? Охренеть… Свободная и без предрассудков. Теперь понятно.

— Я пью таблетки. Гость проверенный. Но, увы, ничто не даёт стопроцентный результат. Имей в виду, кстати. Надо тебя к врачу записать. У вас там с Даней намечается?

— Я не встречаюсь с Даней. Я так сказала, чтобы ты меня не шипперила с сыном Игоря.

— Вот взбрело же мне в голову… Дурная голова у меня, — вздыхает мама. — Но ты ему нравишься. Это видно. Скоро начнёте, значит.

— Он уже лишил меня девственности. Летом. На рейве. И мы больше не общались. А потом, — прикусываю язык и понимаю, что откровенность хорошо, но фильтровать надо, — а потом мы с Аней, его сестрой, организовывали вручение, и мы пересеклись заново.

Пока я рассказываю, мама корчит смешные рожицы, и видно, что охреневает не меньше моего.

— Я помню. Боже мой… Моя малышка уже не малышка… Котик, я тебя люблю! Хорошо, что ты мне всё рассказала!

Мама снова набрасывается на меня с объятиями и постоянно целует, совсем как в детстве.

— Мам, а ты будешь рожать?

— Конечно! Я давно хотела ребёнка. Ты не против?

— Я рада, — поднимаю на маму глаза. — Даже если от Дорошенко. А какой срок? Когда ты узнала?

— Да сегодня и поняла, когда тебя за смузи отправила. Совсем маленький. Семнадцать дней.

— А ты ему расскажешь?

— Придётся.

— Тебе больно, что он тебя предал? — Беру её за руку и задаю самый важный вопрос.

— Котик, мне больно, что он моего ребёнка обижает и пугает. Во всём остальном виновата я сама. Не надо было с ним связываться. Не надо было ни на что соглашаться. А теперь я связана по рукам и ногам.