Книга Не Платонические отношения, страница 62 – Яна Ланская

Платон ускоряется, но жгучей боли за этим не следует. Кажется, он проникает глубже, и у меня возникает ощущение слияния и единения. Мы так плотно переплетены друг с другом сейчас. Обвиваю его ногами и руками ещё больше, льну к нему, тянусь губами к его и начинаю испытывать удовольствие от нашей близости.

Я будто растворяюсь в нём, гармонирую с ним и начинаю чувствовать его, а не боль.

Фрикции Платона становятся ещё более резкими, и я отъезжаю под ним к изголовью кровати. Он тут же реагирует, притягивает меня ближе, а на голову кладёт ладонь, чтобы я не билась о спинку.

Улыбаюсь сквозь поцелуй и смеюсь. В кровь будто впрыскивают гремучий коктейль впечатлений. Меня обуревает такая смесь из чувств и гормонов, что я начинаю неконтролируемо плакать. Я не могу справиться с эмоциями. Я счастлива, абсолютно. Слишком счастлива, и мне за это стыдно. Разве я имею на это право? Разве можно безрассудно влюбиться при всех моих обстоятельствах? Платон крепче меня сжимает и с протяжным стоном в губы кончает, замирая во мне. Удовлетворенно улыбаюсь, ощущая солёные слёзы на наших губах. Я сейчас вся пропитана обожанием к нему и одновременно страхом, и это меня разрывает.

— Моя хорошая, тебе больно? Девочка моя, прости, прости! Скоро пройдёт! Не плачь, — Платон с поразительной нежностью разговаривает со мной и вытирает слёзы.

— Нет-нет! Мне не больно! Мне хорошо, — успокаиваю его и даю целовать своё лицо.

— Да? Настолько? — Расплывается в улыбке и с обожанием смотрит на меня, так и оставаясь со мной единым целым.

— Ага! Платош, мне надо кое-что тебе сказать, — заглядываю ему в глаза с полной решимостью.

— Ничего не говори, — нежнейше смотрит на меня Платон и слегка улыбается.

— Я всё-таки скажу, — делаю глубокий вдох и от страха даже глаза зажмуриваю.

— Пупс, не надо! Я знаю! Потом. Не форсируй, — ласкает своим разморённым голосом.

Вот идиот! Он что, решил, что я ему сейчас в любви признаюсь? От возмущения аж настрой сбивается. Так, Поля, раз решилась, действуй. Ни шагу назад!

— Платон, я, я… Не успеваю договорить, как он запечатывает мне рот поцелуем.

Дурак! Я же хочу признаться! Вот все мужчины после секса такие дурачки? Поддаюсь на заигрывания его языка и увлекаюсь. Тело с мозгом сначала в полнейшем рассинхроне, и я отчаянно хочу разорвать поцелуй и признаться, но с каждой секундой моя решимость тает и мозг сдаётся.

Мысли улетучиваются, я расслабляюсь, и где-то глубоко-глубоко маячит мысль, что раз сегодня не складывается, то и не надо. Значит, не время.

Чувствую внутри себя какое-то подрагивание и с ужасом вспоминаю, что мы ещё тесно связаны. А у Платона там намечается второй раунд без моего согласия.

— Платон, — резко отстраняюсь, — там что-то не так!

— Прости, пупс. Выхожу!

— Уж будь добр! — Говорю с серьёзным видом и начинаю смеяться. На смену противоречивым слезам приходит чистая эйфория, и я не могу угомониться.

Платон очаровательно смеётся вместе со мной и не сводит с меня глаз. Его трепетный, обожающий взгляд транслирует мне море счастья и надежды. И я понимаю, что значит «утонуть в глазах». Я в них вижу сейчас целую жизнь. Свои мечты, желания, будущее.

Страшно, очень страшно наделять стольким одного человека. По сути, единственного близкого человека сейчас. Он одновременно такой родной и такой далёкий.