Книга Не Платонические отношения, страница 63 – Яна Ланская

Впервые мне по-настоящему грустно, что я влюбилась. Лучше бы это были просто гормоны. Я боюсь своих чувств. Боюсь потери.

— Пупс, — ложится обратно в постель Платон и обнимает меня, — пошли наверх?

— В джакузи? — Поднимаю взгляд на потолок, где зияет прозрачная дыра с дном купели, и понимаю, что очень хочу. — Да! Только мне надо пару минут.

Вылезаю из кровати, боязливо смотрю на простыни и не нахожу никаких кровяных разводов, которых так стеснялись все мои подружки. А вдруг он подумает, что я наврала? Господи, что за средневековье?!

— Значит, мы всё сделали грамотно, — перехватывает мой взгляд Платон и озвучивает вслух мои мысли. Целует меня в волосы и поглаживает по спине.

— Скоро приду, — высвобождаюсь из объятий, натягиваю на себя футболку и убегаю в санузел. Спуск по лестнице даётся тяжело. Я как будто со стокилограммовой штангой присела.

Приведя себя в порядок, надеваю махровый халат и долго споласкиваю лицо холодной водой. Дарина — Алинина мама — постоянно увлекалась различными тренингами и нас грузила заодно новыми знаниями. Пытаюсь вспомнить, что она говорила о сложностях. То ли они сигнализируют о правильном пути, то ли наоборот всячески указывают, что не нужно идти этим путём. Хотя, судя по Алининым словам, всё же второе.

Но я же с каждым днём увязаю только глубже? Мои чувства становятся серьёзнее, да и его наверняка. Смотрю в свои глаза в отражении и задаю себе вопрос: «Почему ты не можешь решиться? Зачем ты ищешь отговорки?»

Потому что не хочу, чтобы это заканчивалось, произношу еле слышно вслух. От одной мысли, что я снова останусь одна, что его больше не будет в моей жизни, слёзы начинают бежать ручейками по щекам.

Подставляю лицо под струи воды и стараюсь успокоиться.

— Пупс, ты там долго? Пустишь меня? — Стучится Платон, и мне приходится взять себя в руки.

Выхожу из ванной и боюсь пересечься с ним взглядами. Прошмыгиваю на кухню и пытаюсь унять беспокойство водой. Выпиваю залпом бутылку воды, а грустные мысли так и продолжают накатывать.

Чувствую, как ласковые руки приобнимают меня, и сразу лучше становится. Даже мама меня не могла успокоить в доли секунд. Что я буду без него делать? Разворачиваюсь и прижимаюсь к нему крепко-крепко. Я хочу, чтобы он почувствовал, как я в нём нуждаюсь. Как мне с ним хорошо.

Платон обнимает меня в ответ, а потом ловко подхватывает на руки и несёт по лестнице наверх. Я ему не жаловалась на дискомфорт, а он и так будто всё знает.

— Я же тяжеленькая, — смеюсь, пока он героически преодолевает узкую винтовую лестницу.

— Своя ноша не тянет, — улыбается Платон.

На свежем воздухе мне становится значительно лучше. Мне нужно было охладиться и вдохнуть полной грудью. Наслаждаюсь запахом хвои и сырого леса и не спешу залезать в джакузи.

— Ну как? — Оборачиваюсь на Платона, который уже кайфует в горячей бурлящей воде.

— Хорошо, но если ты ко мне присоединишься, будет в тысячу раз лучше.

— Прям в тысячу? — Смущённо улыбаюсь.

— Однозначно. Ты чего такая поникшая? Плохо себя чувствуешь? Что-то болит? Беспокоит? Не стесняйся, говори.

Он прав. Я не стесняюсь сбросить халат и залезть к нему в джакузи голой, но при этом стесняюсь и боюсь с ним поговорить.

— Через сколько ты улетаешь? — Устраиваюсь в его умиротворяющих и надёжных объятиях.