Книга Не Платонические отношения, страница 64 – Яна Ланская

— Через три недели. Будешь скучать?

— Ага, — поднимаю на него голову и киваю. Он даже не представляет, как я буду в любом случае скучать. Но я ни о чём не жалею. Как бы он себя ни повёл, не жалею.

— А я не дам тебе скучать. Будешь засыпать и просыпаться со мной.

— Как? — Смотрю на него с надеждой и так хочу, чтобы это было правдой.

— Буду звонить тебе в каждую свободную минуту. Во сколько ты встаёшь? В восемь? У меня будет два часа ночи, мне как раз надо будет просыпаться к учёбе. А когда ты ложишься, у меня обеденный перерыв.

— Ты ещё и учиться будешь?

— Да, конечно. Обычно я работаю с восьми до пяти. Приезжаю в общежитие, сплю до двух ночи и с двух занимаюсь и работаю, пока в Москве утро и день.

— Ты будешь жить в общежитии?

— Ну, это скорее коливинг, но да.

— А ты не можешь снять квартиру?

— Могу. Но зачем? Так не принято у стажёров и на начальных этапах.

— И ты в таком графике сумасшедшем живёшь три месяца? Просыпаясь в два ночи?

— Да. А с тобой вообще в час ночи буду. Да ты и не заметишь, как три месяца пролетят. Возможно, удастся во время их рождества вырваться домой.

В голове не укладывается. Мне казалось, это возможность для привилегированных и блатных. Допускала мысль, что он всё-таки благодаря маме получил эту стажировку, а тут скорее для железных и самых выносливых возможность.

А он ещё и для меня выделяет время, жертвует своим сном и здоровьем.

— Мне совесть не позволит тебя будить в час ночи, — честно признаюсь.

— Мадемуазель, отключите свою совесть. Я готов ради Вас и не на такие жертвы, — Платон крепко меня обнимает в этот момент, и я понимаю, что три месяца разлуки — это мой шанс стать ему достойной парой, стать лучше. Ещё тщательнее заниматься, ещё усерднее учиться. Показать ему свою верность и готовность разделять трудности. Вот на расстоянии и расскажу. Откроюсь. Так будет легче обоим.

— Пупс! Просыпайся! Алина! — Сквозь сон слышу голос Платона и не понимаю, что он хочет. Состояние, будто меня раздавила бетонная плита.

Он продолжает меня тормошить, а я всё никак не могу окончательно очнуться и открыть глаза.

Зачем меня будить? Не понимаю…

— Привет! — Всё-таки делаю над собой усилие и даю себя вырвать из сна.

Платон какой-то расфокусированный. Цветы блёклые, словно контрастность снизили и больно смотреть на свет.

— Моя хорошая, ты заболела. Поэтому вчера так и себя чувствовала неважно.

— Я заболела?

— Да. Ты горячая, не просыпаешься, а уже почти три. А последний час маму постоянно зовёшь. Пупс, надо возвращаться. Я волнуюсь за тебя.

По исходящему изнутри жару понимаю, что я действительно заболела. А мне вчера казалось, что джакузи разморило. Даже не смогла Платону с ужином помочь и аппетита совсем не было.

— Хорошо.

— Как ты? — Платон гладит меня по волосам и взволнованно смотрит. — Болит что-то? Мышцы ломит? Поесть хочешь? Чай?

— Нет. Просто спать хочу. Ничего не хочу, спасибо.

— Тогда я соберу вещи и отнесу в машину, потом за тобой вернусь.

— Я сейчас тебе помогу, — встаю, несмотря на возражения Платона, и чувствую себя полнейшей развалюхой. Каждая косточка и сустав болит, но не дам же я ему свою косметичку и трусы складывать.

Кидаю всё в сумку как попало и иду одеваться. Каждое движение даётся с трудом, в голове жижа, а в глазах всё плывёт.