Книга Измена. Холод откровения, страница 16 – Нина Авсинова

Наливаю стакан воды из фильтра, проглатываю таблетки. Толя молча наблюдает за мной. Я чувствую его взгляд на своей спине.

— Теперь мне надо подождать минут пятнадцать, — говорю я, не оборачиваясь. — И можно будет позавтракать. К тому времени, надеюсь, ты освободишь кухню.

Не дожидаясь ответа, подхожу к окну, опираюсь на подоконник — спиной к Толе. Достаю телефон из кармана халата, открываю социальные сети. Начинаю листать ленту — новости, посты знакомых, реклама. Что угодно, лишь бы не смотреть на него.

В рекомендациях всплывает пост от клуба, где вчера сидели мои девочки... где пела Амелия. Где Толя сидел и пялился на неё, пока Оля не вылила на него вино, а Лена не закидала певицу овощами.

Я кликаю на пост. Это какая-то акция на следующую неделю — скидки на коктейли, живая музыка. Но меня интересуют комментарии. Прокручиваю вниз.

И замираю.

Первый комментарий: «Думали, что это приличное заведение, а вчера там какой-то цирк был! Кидались помидорами прямо в певицу! Безобразие!»

Второй: «Мы были там с мужем. Честно говоря, шокированы. У певицы, видимо, какие-то личные разборки были! Администрация не понимает, что подвергает риску посетителей? Неадекватная компания из-за этой певицы могла кому-нибудь в глаз попасть или по голове!»

Третий: «Больше туда ни ногой. Охрана никакая, безопасность нулевая».

Листаю дальше. И вижу официальный ответ администрации клуба:

«Уважаемые гости! Приносим свои извинения за инцидент, произошедший вчера вечером. Подобное поведение недопустимо в нашем заведении. Сообщаем, что певица Амелия Мартин уволена с немедленным расторжением контракта. Мы ценим каждого нашего гостя и гарантируем, что подобное больше не повторится».

Ого.

Я перечитываю последнюю фразу ещё раз. «Певица Амелия Мартин уволена».

Вот так постарались девчонки. Надо будет написать им.

За спиной раздаётся звук отодвигаемого стула. Толя встаёт из-за стола, подходит ближе. Я чувствую его присутствие за своей спиной, но продолжаю смотреть в телефон, делая вид, что читаю что-то очень интересное.

— Ты сама себе завтрак будешь готовить? — спрашивает он, и в голосе звучит раздражение, которое он пытается скрыть за показной заботой.

Я медленно поворачиваюсь к нему.

Смотрю в глаза.

— Брось, давай, Марин, — продолжает он, когда я молчу. — Хватит уже выделываться.

Выделываться.

Я усмехаюсь. Холодно, без тени улыбки.

— Почему ты уверен, что обманутые и преданные жёны выделываются? — Каждое слово произношу отчётливо, медленно. — Могу точно сказать, что я испытываю самую настоящую неприязнь к тебе. И нежелание находиться рядом. Это не игра, Толя. Это то, что я чувствую.

Он смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах вспыхивает раздражение.

— Помнишь, — продолжаю я, не отводя взгляда, — как ты в прошлом году устроил скандал в загородном доме? Как орал, что пахнет навозом и невозможно находиться на участке? Как требовал уехать немедленно, хотя мы только приехали?

Толя поджимает губы. Конечно, помнит. Тогда он испортил отдых, мы уехали на следующий день.

— Так вот, Толя, — говорю я тихо, но каждое слово звучит как удар. — Ты для меня сейчас как куча навоза. Совсем не хочется находиться с тобой рядом.

Несколько секунд он стоит молча. Я вижу, как напрягается его челюсть, как сжимаются кулаки — он явно борется с собой, ему неприятно слышать такое, но возразить нечего.