Книга Измена. Холод откровения, страница 14 – Нина Авсинова

Спустя полчаса звонит телефон. Лена.

Беру трубку, и в ухо врывается хохот. Женский, заливистый, почти истерический.

— Лен, что случилось?

— Маришка! — Лена еле говорит сквозь смех. — Мы... мы не удержались!

— Что вы сделали? — Я сижу на кровати, и мне становится одновременно страшно и смешно.

— Прости, подруга! — вопит Оля на фоне.

— Сейчас едем на такси из клуба, — говорит Лена, отдышавшись. — Нас выгнали!

— Как выгнали?!

— Ну, — Лена давится смехом, — мы сидели, смотрели, как она там поёт. И твой... в общем, Толя сидел и пялился на неё. А потом Оля говорит: «Всё, я не могу больше это терпеть». Взяла свой бокал и пошла в VIP-зону.

— Господи...

— Я подошла к нему, — подхватывает Оля, явно выхватив телефон у Лены, — и как бы случайно споткнулась. Бокал с вином — бах! — прямо на него! Весь вылила!

— И это ещё не всё! — снова Лена. — А я в это время у сцены... Ну, певичка-то эта допела песню, раскланивалась. И я... я запустила в неё помидором!

— Вы что?!

— Помидор попал! — торжествующе кричит Оля. — Прямо в плечо! А огурец пролетел мимо, но зато эффектно!

Они обе хохочут так, что я слышу, как водитель такси что-то недовольно бурчит на фоне.

— Ой, извините, — говорит Лена, видимо, водителю. Потом снова мне: — Короче, нас оттуда быстро охранники вывели. А твой муженёк весь в красном вине сидел! Лицо у него было — закачаешься!

— Девочки...

— Марин, не ругайся, — просит Оля. — Мы не сдержались. Просто не смогли. Он там сидел такой довольный, а эта рыжая стерва пела, и... В общем, прости.

Я молчу несколько секунд. Потом начинаю смеяться. Тихо сначала, потом громче.

— Марин? — тревожно спрашивает Лена. — Ты того... не того?

— Я вас обожаю, — говорю я сквозь смех. — Вы безумные. Совершенно безумные.

— Это точно, — соглашается Оля. — Но мы твои.

Мы ещё немного болтаем, они описывают мне во всех красках, как Толя вскакивал с места, как Амелия визжала на сцене, как охранники их выводили.

— Девочки, — говорю я наконец. — Спасибо вам. Правда.

— Давай, подруга. Держись там.

Кладу трубку и продолжаю улыбаться. Господи, ну надо же. Вылили на него вино и закидали его любовницу овощами. Это же надо такое придумать.

Улыбка сходит с лица, когда я слышу звук открывающейся входной двери.

Резкий, злой. Толя врывается в квартиру.

Я встаю с кровати, выхожу на лестницу. Смотрю вниз.

Он стоит в прихожей. Рубашка вся в бордовых пятнах. Волосы растрёпаны, где-то слипшиеся. Лицо красное от злости.

Видит меня, и глаза его сужаются.

— Ты совсем офигела?! — орёт он, и голос его звенит в тишине квартиры.

Я спускаюсь по лестнице медленно, держась за перила.

— Потише, — говорю я холодно. — София спит.

— Да мне плевать! — Он делает шаг ко мне. — Ты своих подруг за мной следить отправила?! Они меня облили! В Амелию овощами кидались!

Останавливаюсь на последней ступеньке, смотрю на него сверху вниз.

— Значит, пела плохо твоя Амелия, — произношу я ровно. — Раз помидорами в неё кидают.

— Это не смешно!

— А по-моему, очень даже смешно. — Я схожу со ступеньки, подхожу ближе. — Остался бы и утешал её, зачем пришёл сюда?

— Я весь в вине! — Он показывает на свою рубашку. — Посмотри, что они сделали!

Я медленно киваю, и на губах моих появляется саркастическая улыбка.

— Ага, точно. Весь в вине. — Пауза. — От слова «вина».