Книга Измена. Холод откровения, страница 60 – Нина Авсинова

— Это не случайно, — отзывается Лена, и голос у неё задумчивый. — Он тонкий психолог, хочешь не хочешь. Его предложение звучит разумно на первый взгляд. Особенно если услышать его от неё, без агрессии — почти по-дружески.

— Ага, — Оля невесело усмехается. — Он знает, Марин. Знает, что ты устала. Живёшь на чужой территории с чемоданами. За тобой следят. Угрожают. И конечно ты хочешь, — она сжимает мою руку, — чтобы всё это просто закончилось. Побыстрее. Любой ценой.

Я молчу, потому что она права.

Есть такая часть меня. Маленькая, но есть. Та, которая хочет выдохнуть. Перестать оглядываться. Прекратить считать дни до заседания.

— Ага, — продолжает Оля. — Поэтому он и подослал Амелию. Хорошо, что ты послала её куда следует, Марин. Серьёзно.

Лена останавливается, поворачивается ко мне. Берёт моё лицо в ладони — жест такой материнский, что у меня к горлу подступает комок.

— Ты молодец, — говорит она тихо. — Слышишь? Ты настоящий молодец.

Я улыбаюсь.

— Вперёд, к победе, — отвечаю я, и в голосе нет фальши.

Мы расстаёмся около перекрёстка. Обнимаемся все трое — крепко, долго. Потом разъезжаемся по домам.

Всю дорогу в такси я смотрю в окно и думаю.

Его предложение не прошло. И теперь у Толи два варианта. Либо он пойдёт ва-банк с какой-то новой атакой — что-то, чего я ещё не ожидаю. Либо его адвокат начнёт искать способы оспорить документы — искать лазейки, зацепки, любую трещину.

До предварительного заседания меньше двух недель.

Напряжение нарастает с каждым днём.

Такси останавливается у дома Максима. Я расплачиваюсь, выхожу. Улица уже тёмная — фонари горят, на асфальте отражаются огни витрин.

И сразу замечаю его.

Чёрная машина у подъезда — не та, что обычно дежурит. Дверца открывается, и из неё выходит Толя.

Сердце на секунду замирает — а потом становится очень холодным и очень спокойным.

Он идёт ко мне. Пальто нараспашку, несмотря на холод. Лицо напряжённое, челюсть сжата. Он явно не в том состоянии, в котором можно вести цивилизованный разговор.

— Марина, постой, — начинает он.

— Все мои разговоры с тобой — только через адвоката, — говорю я ровно, делая шаг в сторону подъезда. — Дай пройти.

— Погоди! — Он делает движение вперёд, преграждая мне дорогу. — Ты меня вообще слышишь? Я предлагал тебе нормальный выход, а ты...

И вдруг дверь подъезда открывается.

Выходит Максим.

Он, наверное, увидел в окно — иначе чем объяснить эту точность. Выходит в джинсах и футболке, без куртки, как будто просто вышел подышать воздухом. Смотрит на Толю. Молча. С тем спокойным, серьёзным выражением лица, которое порой красноречивее любых слов.

Максим чуть выше Толи — сантиметров на восемь, может быть. Не атлет, но широкоплечий. В этот момент он кажется очень большим.

— Вас попросили дать пройти, — говорит он. Тихо. Ровно. Без угрозы в голосе — только констатация факта.

Толя смотрит на него.

Что-то мелькает в его глазах — злость, оценка, что-то ещё.

Он переводит взгляд на меня.

Я молчу. Жду.

— Окей. Потом не плачь, — говорит он тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Затем мой «пока ещё муж» разворачивается, идёт к машине. Садится. Захлопывает дверцу — резко, с усилием, которое говорит всё, чего он не сказал вслух. И уезжает.

Красные огни машины исчезают за поворотом.

Я стою на тротуаре и понимаю, что дрожу. Не от холода. Просто — дрожу.