Книга Измена. Ты разбил мне сердце, страница 41 – Нина Авсинова

Снова смотрю в зеркало. Лена осталась далеко позади.

Чёрт! Может, не надо было так жёстко с ней? Оставил одну ночью на улице.

Ничего, она у дома, у своего подъезда.

Дойдёт. Ничего страшного.

Прибавляю скорость.

Мчусь по ночному городу, мысли роятся в голове. Эмоции зашкаливают.

Макар не мой сын. Столько лет я жил с этим грузом. Чувствовал вину, платил деньги, мучился. А он не мой ребёнок!

Кто тогда отец? Кого ещё Вика обманывает?

И главное — что это меняет? Лена всё равно меня не простила. Всё равно не хочет со мной общаться. Факт измены никто не отменял.

Поворот впереди.

Я лечу на большой скорости, эмоции захлёстывают. Не рассчитываю, не вхожу в поворот. Машину заносит, я вылетаю на тротуар, сбиваю металлическое ограждение.

Удар.

Резкая боль.

Телом и головой врезаюсь в руль. Из носа сразу начинает течь кровь, капает на рубашку, на руки. Голова кружится, в ушах звенит.

Сижу в покореженной машине, чувствую металлический привкус крови во рту, и думаю сквозь боль: зря я так погорячился.

И зря оставил её одну на улице ночью. Зря наговорил лишнего.

Какой же я идиот.

Сижу в коридоре больницы, смотрю на дверь рентген-кабинета и думаю: раз дошёл до сюда своими ногами, значит, долго здесь задерживаться не собираюсь. Хотя в области рёбер боль такая, что дышать трудно. Каждый вдох отдаётся острой колющей болью, будто кто-то втыкает нож между костями и проворачивает.

Голова вроде не кружится — это хорошо. Ссадина на лбу саднит, нос разбит и заложен. Когда меня везли на скорой, я успел написать Лене сообщение: «Дошла до дома?»

Переживал. Как-то неправильно получилось — оставил её одну ночью на улице, нагрубил, уехал. Даже если злился, это не повод так себя вести.

Она пока не ответила.

Сижу, жду врача, и мысли скачут хаотично. Макар не мой сын. До сих пор не укладывается в голове. Столько лет я жил с этим грузом, чувствовал ответственность, платил деньги. А оказа…

Телефон звонит.

Сердце подскакивает — Лена.

— Кирилл, я дошла, да, всё нормально, — слышу её голос, и внутри что-то отпускает. — Мы с тобой не договорили.

Не договорили.

Это точно. Я сорвался, накричал на неё, а она ни в чём не виновата. Наоборот — сообщила важную информацию, которую могла бы и скрыть.

— Лена, родная, не могу сейчас говорить, — произношу я из-за боли страдальческим тоном, прикрывая рукой область рёбер. — Давай завтра созвонимся?

«Родная».

Само вырвалось. Надеюсь, она не обиделась.

— С тобой всё в порядке? — в её голосе слышится беспокойство. — Ты где? Что случилось?

Она волнуется за меня. Несмотря на все наши проблемы, на три года разлуки — волнуется.

— Пустяки, попал в небольшую аварию. Вроде цел.

— В какой ты больнице? Давай приеду?

Хочет приехать!

К чёрту все обиды и гордость — она готова ко мне приехать!

— Лен, всё хорошо, не надо. Давай завтра созвонимся?

Кладу трубку и чувствую, как на лице появляется глупая улыбка.

Беспокоится. Она переживает за меня. Значит, не всё потеряно. Значит, где-то глубоко внутри у неё ещё остались чувства.

— Макаров Кирилл Александрович! — зовёт медсестра.

Поднимаюсь, стараясь не морщиться от боли, иду в кабинет рентгена. Процедура быстрая, но каждое движение отдаётся болью в рёбрах.

Через полчаса сижу в кабинете врача, рассматриваю свои снимки на экране.