Книга Измена. Ты разбил мне сердце, страница 42 – Нина Авсинова

— Три сломанных ребра, — констатирует доктор, молодой мужчина с усталыми глазами. — Ушибы мягких тканей. Сотрясения мозга нет, это хорошо. Но я рекомендую госпитализацию на несколько дней.

— Буду лечиться амбулаторно, — говорю я твёрдо.

— Молодой человек, — врач смотрит на меня строго, — у вас сломаны рёбра. Нужен постоянный контроль, обезболивающие уколы, покой.

— Дома всё это тоже можно обеспечить.

Боль в рёбрах действительно адская. При каждом вдохе хочется застонать. Но я не хочу лежать в больнице. Завтра нужно увидеться с Леной, поговорить нормально.

— Хорошо, — вздыхает врач. — Но хотя бы до утра останьтесь. Проследим динамику, сделаем контрольные анализы. А завтра решите.

Соглашаюсь. Меня определяют в палату — одноместную, что хорошо. Медсестра, пожилая женщина с добрыми глазами, делает укол обезболивающего.

— Больно? — участливо спрашивает она, видя, как я морщусь.

— Да, — честно признаюсь.

Укол действительно болезненный, но почти сразу становится легче. Боль в рёбрах притупляется, дыхание выравнивается.

— Сейчас полегчает, — улыбается медсестра. — Постарайтесь поспать.

Но спать не хочется. Лежу в больничной койке, смотрю в потолок и думаю.

По сути, Лена могла бы сообщить всё это по телефону. Позвонить и сказать: «Макар не твой сын». И всё. Но она решила встретиться со мной. Значит, хочет меня видеть.

Потом ещё выбежала за мной из машины, пыталась догнать и объясниться. Если бы ей было до меня всё равно, она бы не побежала. И сейчас ещё перезванивает, чтобы что-то сказать.

Надо использовать этот момент. Надо сделать так, чтобы разговор, который она хочет со мной продолжить, произошёл при встрече.

Не по телефону.

Я уверен, что Лена многое переосмыслила и сейчас поняла, кто такая Вика. Что главный злодей в этой истории — она, а не я. Конечно, измена остаётся изменой. Но прошло уже три года. Лена понимает, что я с лихвой заплатил за свою ошибку.

У неё наверняка остались чувства ко мне. Иначе зачем эта встреча, эти звонки, это беспокойство?

Можно всё наладить.

Я чувствую это.

Поэтому завтра, когда мы созвонимся, чтобы договорить, нужно заманить её на личную встречу. Например, в кафе. Нет, ещё лучше — к себе в квартиру. Там будет спокойнее, интимнее. Мы сможем поговорить по душам, без посторонних глаз.

Я сделаю всё возможное, чтобы она снова стала моей.

Постепенно обезболивающее делает своё дело, и я проваливаюсь в сон.

Утром не сразу понимаю, где я. Белые стены, больничный запах, в окне серое небо. Правая сторона тела ноет тупой болью, голова тяжёлая.

На обходе приходит тот же врач.

— Как самочувствие? — спрашивает он, просматривая мою карту.

— Лучше, — отвечаю честно. Боль стала терпимой.

— Рекомендую ещё пару дней полежать в больнице.

— Останусь максимум на сутки, — говорю твёрдо.

Врач пожимает плечами.

Приходит другая медсестра — молодая, симпатичная — и делает укол.

— Какая у вас лёгкая рука, — благодарю я. — Не сочтите, что я к вам подкатываю, но вы случайно не делаете уколы на дому?

Она улыбается:

— Подрабатываю так, да. А что?

— Я планирую завтра выписаться. Нужно будет только лежать дома и делать уколы. Можно ли вас нанять?

— Запросто. Только имейте в виду, что у меня ревнивый муж.

Смеюсь:

— Пусть приезжает делать уколы вместе с вами. Я не против.