Книга Предатель. Он (не)достоин меня, страница 36 – Нина Авсинова

— С удовольствием.

Достаю тарелки, раскладываю приборы. Всё как раньше.

Всё как должно быть.

Моя жена.

Мой дом.

Моя семья.

Глава 14

**Татьяна**

Сижу на стуле в больнице рядом с Машиной кроватью и слушаю, как она взахлёб рассказывает о своих планах. Завтра утром её выписывают. Глаза горят, щёки порозовели, руки активно жестикулируют – моя девочка ожила. Наконец-то ожила после того кошмара, который случился неделю назад.

— Мам, представляешь, Лена уже всё подготовила! – щебечет Маша, показывая мне фотографии квартиры на телефоне. – Вот моя комната, смотри какая светлая! Окна на юг, будет солнце целый день! А вот кухня, небольшая, но нам хватит. Мы уже договорились, кто какие дни готовит!

Улыбаюсь, глядя на экран. Обычная двушка на окраине, ничего особенного, но Маша смотрит на эти фотографии так, будто это дворец.

— Очень мило, доченька, – говорю искренне.

— Я уже нашла несколько вакансий! – продолжает она воодушевлённо. – Вот тут требуется помощник администратора в фитнес-клубе, а вот тут – продавец-консультант в книжном магазине. Завтра же начну обзванивать!

Смотрю на неё, и сердце переполняется одновременно радостью и грустью. Радостью – потому что она снова полна жизни, планов, надежд. Грустью – потому что моя девочка уходит. Начинает свою самостоятельную жизнь. Больше не будет просыпаться в соседней комнате, не будет завтракать со мной на кухне, не будет вечерами рассказывать, как прошёл день.

Но это правильно. Это нормально. Дети вырастают и уходят – так устроена жизнь.

— Мам, – Маша вдруг становится серьёзной, откладывает телефон. – Ты говорила с папой?

Киваю.

— Да. Он... он клянётся, что это было помутнение рассудка. Что он несколько раз целовался с той женщиной, но ничего больше между ними не было. Что он очень жалеет и хочет вернуть нашу семью.

Маша молчит несколько секунд, обдумывая мои слова. Потом осторожно говорит:

— Ну... если только поцелуи, то это уже легче. Можно простить, наверное.

Смотрю на неё, и внутри всё сжимается.

Хочу возразить.

Хочу сказать, что поцелуи – это тоже предательство. Что неважно, спал он с ней или нет – он изменил мне. Эмоционально изменил. Встречался с другой женщиной, целовал её, проводил с ней время, которое должен был проводить со мной.

Но не говорю ничего. Не хочу портить Маше настроение. Она только начала приходить в себя, только начала улыбаться. Не буду грузить её своими сомнениями.

— Может быть, – говорю уклончиво, пожимая плечами.

Маша берёт меня за руку, сжимает.

— Мам, я знаю, что тебе больно. Очень больно. И я зла на папу. Очень зла. Но... может, действительно стоит дать ему шанс?

Киваю молча.

Не знаю, что ответить.

Сама не знаю, что правильно.

Мы ещё немного разговариваем – о квартире, о работе, о планах на будущее. Маша хочет через год поступать в театральный институт. Будет готовиться, ходить на курсы актёрского мастерства. У неё всё расписано, всё продумано.

Смотрю на часы.

— Ладно, доченька, мне пора, – говорю, вставая. – Завтра в десять за тобой приеду.

— Хорошо, мам.

Обнимаю её на прощание, целую в макушку.

— Люблю тебя.

— И я тебя.

Выхожу из палаты, иду по коридору. Мысли крутятся в голове бесконечным потоком. Сказать ли Саше, что Машу завтра выписывают? Он постоянно пишет, присылает цветы – домой, на работу. Извиняется, клянётся, умоляет дать ему шанс.