Книга Предатель. Он (не)достоин меня, страница 37 – Нина Авсинова

Может, он действительно раскаялся? Может, это правда была минутная слабость, а не серьёзный роман?

Не знаю. Боже, ничего не знаю.

— Таня!

Оборачиваюсь на голос.

Максим идёт по коридору навстречу. В белом халате, стетоскоп на шее, папка с документами в руках. Останавливается передо мной, и взгляд у него такой пронзительный, что на секунду забываю, как дышать.

— Привет, – говорю, стараясь улыбнуться.

— Привет, – отвечает он, и лицо озаряется тёплой улыбкой. – Как дела?

— Всё хорошо, – киваю. – Завтра заберу Машу. Хотела сказать… спасибо тебе огромное, Максим. Правда. Ты помог ей. Помог нам.

Он качает головой.

— Это моя работа, Тань. Не за что благодарить.

Молчим несколько секунд. Стоим в коридоре, смотрим друг на друга. Вокруг тихо – только где-то вдали слышны голоса медсестёр, чей-то кашель из палаты.

— Знаешь, – говорит Максим вдруг, и голос становится мягче, – мы так и не успели с тобой нормально поговорить. Давай как-нибудь сходим в кафе? Или на прогулку?

Замираю. Сердце пропускает удар.

Хочу съязвить – а не будет ли против твоя подруга-врач из другого отделения? Та, с которой ты, по слухам, встречаешься?

Но сдерживаюсь. Это будет выглядеть глупо. По-детски. Ревниво.

А какое мне вообще дело до его личной жизни?

Дружеская встреча – почему бы и нет? Мы же друзья детства. Не виделись много лет. Есть о чём поговорить.

— Хорошо, – соглашаюсь, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. – Почему бы и нет.

Лицо Максима светлеет.

— Отлично! Я позвоню тебе на выходных, договоримся?

— Договорились.

Он кивает, улыбается ещё раз и уходит по коридору. Белый халат развевается за спиной. Стою, смотрю ему вслед, и внутри всё перемешивается – смущение, радость, тревога.

Что я наделала? Зачем согласилась?

Качаю головой, отгоняя мысли. Это просто дружеская встреча. Ничего особенного. Поговорим о жизни, вспомним детство, посмеёмся.

Всё.

Выхожу из больницы, сажусь в машину. Еду домой, и всю дорогу думаю – сказать ли Саше про выписку?

Маша написала, что не против, если отец приедет. Значит, она готова его видеть. Готова дать ему шанс.

Может, и мне стоит? Может, действительно попробовать начать с чистого листа?

Дома достаю телефон, набираю сообщение Александру: «Машу выписывают завтра в десять утра».

Отправляю, не давая себе времени передумать.

Ответ приходит почти мгновенно: «Я подъеду. Встретимся у больницы».

Пишу: «Хорошо».

Откладываю телефон, сажусь на диван. Закрываю глаза, глубоко дышу.

Завтра. Завтра снова увижу его.

Страшно. Очень страшно.

Но Маша права – двадцать лет это много. Может, стоит попробовать?

Утро выдаётся холодным, но солнечным.

Я в больнице, Машу выписывают. Выходим с ней на крыльцо. Они стоят друг напротив друга. Отец и дочь. Оба напряжённые, оба не знают, что сказать.

— Девочка моя родная, – начинает Александр, и голос дрожит. – Прости меня. За всё. За университет, за давление, за то, что не слушал тебя. И... и в сквере тогда... там ничего серьёзного, честно. Прости. Пожалуйста...

Маша молчит несколько секунд. Потом делает шаг вперёд и обнимает его.

Смотрю на них, и слёзы подступают к горлу. Моя семья. Разбитая, израненная, но всё ещё моя.

— Я простила, пап, – шепчет Маша. – И рада, что вы с мамой помирились.

Александр смотрит на меня поверх Машиной головы. В глазах вопрос, надежда.