Книга Жертва по призванию, страница 80 – Галина Кор

«Надо бы убрать...» — мелькает мысль. «А кому надо?» — задаюсь вопросом. Уж точно не мне.

Пока я нахожусь дома, женщина, которая обычно занимается уборкой, не приходит. Значит, этот мусор так и будет валяться ещё неделю, словно напоминание обо всём, что произошло. Это станет моим триггером, который будет возвращать меня с небес на землю, напоминая о той глубокой ненависти, что я испытываю ко всем мужчинам. С восьмого числа у меня начинается учёба, и я жду её как никогда — как спасения, как возможности хотя бы ненадолго вырваться из этого дурдома.

Иду на кухню, пить кофе.

Ставлю на плиту чайник. Открываю холодильник, чтобы достать пачку масла и сыр.

Щелчок. Словно кто-то провернул ключ в замочной скважине входной двери. Этот звук стал отзываться мгновенным напряжением во всем теле, словно мир на мгновение замирает. Мысль о том, что Игорь вернулся, проникла в сознание, вызывая леденящий ужас.

А как же МОЕ время? Оно мне нужно, чтобы настроить свой организм на «переваривание» его присутствия.

Встречать не иду, продолжаю заниматься своими делами. Отвернулась от входной двери и режу сыр.

— Привет, — говорит женский голос.

Резко оборачиваюсь и смотрю на хозяйку голоса, стоящую в дверном проеме.

— Здрасьте, — еле получается ответить онемевшим языком. — А как вы сюда попали?

— Сделала слепок. Игорь вчера и позавчера приезжал домой. Только не ночует. А я все ломаю голову, куда он убегает? Нашла! — В отличие от меня, Елизавета выглядит более уверенно. И ее что-то веселит.

Её взгляд скользит по мне — быстрый, оценивающий, потом по комнате. Ухмыляется каким-то своим мыслям и снова переводит взгляд на меня.

— Хорошо тут у вас… — звучит многозначительно.

Молчу. Это явно не тот случай, когда хозяйке надо радоваться, что похвалили ее жилье. Это не моя квартира. И я здесь не хозяйка. Да! И мужчина, которой приходит сюда ночевать, тоже не мой. Все здесь чужое. А я — воровка!

— Давай присядем, — указывает она рукой на стол.

— Да, конечно… — делаю первый шаг с трудом, будто на полу разлили клей, и я прилипла. Присаживаюсь на стул, двигаясь медленно и неуклюже, словно старушка, больная артритом. Сажусь спиной к окну, стараясь держаться уверенно, но не могу отвести взгляда от Елизаветы. Она не торопится сесть напротив. Вместо этого внимательно рассматривает меня, и её взгляд мне абсолютно не нравится. Есть в нём что-то сумасшедшее. Это заставляет мою тревожность вздрагивать от ужаса.

На плите засвистел чайник, закипев. Хочу встать, чтобы выключить, но Елизавета поворачивается к плите и на автомате выключает ее, будто это она реальная хозяйка в этом доме.

Застывает возле плиты с занесенной рукой над горячим чайником.

Что Елизавете мешает схватить его и окатить меня кипятком? Только предел её фантазии.

От этой мысли, вызывающей страх и ужас, волосы на руках становятся дыбом, а лёгкая дрожь пробегает по телу. Ее рука вздрагивает, словно она на миг задумалась, или одумалась. Елизавета переводит взгляд на доску для нарезки, где лежат сыр и нож. Не спеша, она отрезает ломтик сыра, но, вопреки ожиданиям, не кладёт нож обратно на доску. Вместо этого, держа его в руке, наконец садится напротив меня.

Откусывает от сыра и жует:

— Ууу… вкусный. Что за сорт?

— Не знаю, — отвечаю настороженно, — надо посмотреть название на упаковке.