Онлайн книга «Ведьмина ночь»
|
— Поэтому пошла на экономический… как… мама сказала, а я не знала, кем хочу стать, если не актрисой… ну и тоже пошла. В модели попробовала было, но сказали, что я слишком толстая, а худеть… — Чушь какая! — не выдержала Цисковская, на мгновенье отвлекшись. — У тебя нормальный вес, даже я бы сказала, что телосложение астеническое. — Я пробовала худеть, но как-то не получалось, что ли… — И радуйся. — А сессию вот на отлично… не скажу, что нравится, но может, потом найду призвание. Если жива останусь. — А с ней что? — поинтересовалась Цисковская, бросив на Марику быстрый взгляд. — Дурость давняя, — ответила я Цисковской. — Обряд провела. На суженого… — Стало быть… отлично! Просто отлично. Теперь держи, смотри, может, пойти всплеск, если так, то постарайся погасить. — Я… — Времени нет. А ты говори, что смолкла? — А еще я волонтером быть хотела… в приюте помогать. Для животных. Но они меня почему-то боятся… особенно собаки. — Не удивительно. Раз… Я напряглась. И волну-таки поймала, которая пошла раньше, потому как до трех Цисковская считать не стала, на втором счете взяла и вытащила трубку, которая выходила из горла парня. Он снова дернулся, захрипел, и тонкие нити его энергетического каркаса вдруг полыхнули светом. И погасли. Но глаза он открыл. Заворчал. И… Отключился. — Дышит, — сказала Цисковская, вперившись взглядом в экран. — Все-таки дышит… надо же. И такое искреннее удивление. Твою ж… какого она трубку вытаскивала, если не была уверена, что парень сможет дышать сам? А он дышал. Сипло. С присвистом. С хрипом и клекотом в груди, но дышал. И приборы, которые запикали было возмущенно, успокаивались. — Все, можешь отпускать… молодец, — Цисковская снова сжала голову парня. — Мозговая активность всплесками… и это хорошо. Скорее всего, хорошо. — Скорее всего? — Эта активность отсутствовала. С самого первого дня. И будь тут кто другой… — Цисковская руки убрала и вытерла пальцы салфеткой. — Я бы порекомендовала… использовать материал. Материал? Парень лежит вон. Бледный. Худой. Но живой. — Звучит не слишком красиво, да, — Цисковская убрала салфетку и огляделась. — Однако реальность такова, что без мозга тело — это лишь набор органов и тканей, которые весьма часто нужны другим пациентам… Звучит и вправду не слишком красиво. — И лучше так, чем годами смотреть, как это тело медленно угасает… — Он живой! — Марика нахмурилась. — Живой он! Он просто… заблудился! — Где? — этот голос заставил вздрогнуть не только меня. А я уже и забыла, что позвонила Мирославу. Как давно он стоит? И что слышал? Явно больше, чем хотелось бы Цисковской. Она вон и поморщилась, бросила на меня укоризненный взгляд. Ну да, оно, может, не слишком красиво, но откуда мне было знать, не выставят ли нас отсюда, запретив возвращаться. — Извиняться не стану, мое мнение вы знаете, — ответила она спокойно. — Ему лучше? — В какой-то мере, определенно, — Цисковская склонила голову. — Давайте побеседуем не здесь. Все-таки парень все еще слаб, да и чем больше людей, тем больше заразы. И поверьте, в его состоянии хватит банального ОРВИ. Так что… — Я останусь! — сказала Марика, не повернув головы. — Я… не могу уйти. Понимаете? — Понимаю, милая, — тон Цисковской изменился. — Конечно. Ты можешь остаться. Я распоряжусь, чтобы принесли обед. Или тебе еще что-нибудь? К слову, его пока не корми, может подавиться. После интубации глотательный рефлекс нарушен. |