Книга Ведьмина ночь, страница 136 – Екатерина Насута

— А что до просьбы этой… дело не в вине или невиновности. Грехи, безгреховность и прочее тоже не при чем, иначе к Источнику выстроилась бы вереница мамаш с младенцами. Они-то болеют и совершенно безгреховны. Но проблема в том, что дети как раз и умирают.

Я остановилась.

— Удивлены? Не он первый такой… время от времени возникают… теории. И желающие их проверить тоже появляются. Это счастье, что дорогу к источнику не всякий отыскать способен. Он местных вот жалует, а кто чужой, тот может неделями бродить, но не найти дороги. И проводник не поможет. Обычный если. Вот Наина могла любого человека привести на поляну. Да и вы, чую, тоже…

И взгляд выразительный. Молчу.

Я… я ведь дорогу нашла. Значит, меня признали местной? Почему?

— Но все же случалось, да… — продолжил Мирослав. — Когда дитё больное рождается, и врачи разводят руками, то родители готовы рискнуть.

И мне стыдно за свои недавние мысли.

Очень стыдно.

Мирослав понимает, чуть кивает.

— И рискуют. Но ни одного живого младенца с поляны не вынесли. А у них какая вина? И какие грехи? В том и дело…

— Тогда…

— А вот со взрослыми по-всякому. Кто-то получает, что хотел, кто-то… кто-то просто не возвращается. Поэтому Наина и отказывалась провожать, хотя да… многие хотели рискнуть. Денег предлагали. И не только денег. Давно еще, когда дочь её жива была, она и водила. А потом уже устала… в последние годы она вовсе избегала общения. Даже тяготилась им.

— И что делать мне?

Сказать Гришке, что воду черпать смысла нет? Что надо, чтобы Машка сама явилась? И что я её провожу… если получится, потому как я ведь не Наина, как знать, сумею ли. И что гарантий никаких на чудесное исцеление нет, но напротив, может, сгинет Машка вместе с ребенком.

— Рассказать. Все, как есть.

— Гришка будет недоволен.

— Будет, — согласился Мирослав. — Вы боитесь этого недовольства?

— Не знаю. Нет, пожалуй… хотя… он и вправду способен напакостить.

— Мои приглядывают за домом. И за вами.

Я обернулась, но никого не увидела.

— Даже график составили, — с усмешкой сказал Мирослав. — Кому когда… очень надеются, что вам еще какая… случайная девица, не очень вам нужная, попадется. А уж когда про Дива узнают… так что только позовите.

— Я никого не вижу.

— И странно, если бы видели. Плох тот охотник, который прятаться не умеет. Не бойтесь, вам они точно не повредят.

Я и не боюсь.

Я…

Как-то просто все и сразу. Непривычно. Меня в жизни никто не опекал, не говоря уже про защиту.

— Спасибо.

— Не за что.

— Тот мальчик… думаете, шанс есть?

— Есть. И неплохой. Если уж Цисковская это признала. Она страшно не любит признавать свои ошибки. Но… лучше бы эта девочка нашлась раньше.

Кто бы спорил. И в том моей вины нет. Я вообще про Дивьяна не знала. Да и в целом все опять… случайно?

— Почему Наина их не свела? Она же… она должна была бы понять.

— Что именно? Я помню тот случай. Дивьян уж давно в коме, года два или больше даже. Прогнозы смутные, но… это в первые месяцы воспринимается все остро. И каждый день с надеждой начинаешь, что вот именно сегодня все случится. Что чудо или вроде того. Он глаза откроет, позовет… проснется. А ничего не происходит. И постепенно к этому тоже привыкаешь.

Страшно такое слушать.

Слышать.

Но слушаю. И идем… мне бы о конкурсе. Что для города сделать-то? Вон, вижу группу парней в оранжевых робах, которыми командует решительного вида девица. Рядом ящики какие-то ровными рядами, и судя по количеству их, девица точно нацелена на победу.