Онлайн книга «Ведьмин рассвет»
|
Я споткнулась. — На ком? – уточнила, потому как, подозреваю, Ульяна Цисковская не согласится. Оно, конечно, с финансированием её исследований вопрос будет решен, князь, если надо, и центр исследовательский возведет в Упыревке, но… как-то все же… — На Цисковской. На старшей. Сказал, что в него, сколько он жил, никогда вазами не швырялись. Надо же, как мало, оказывается, нужно, чтобы мужчину впечатлить. Стоп… — А она что? Вазой? — Когда князь сказал, что Цисковская, возможно, профессионал, но иногда нужно и эмоции проявлять, а не только разумом руководствоваться… она и проявила. Еще сказала, что он олух, идиот и ничего-то в женщинах не понимает. А потом как взяла вазу… между прочим, китайскую, ей тысяча лет… Я прикрыла глаза, сожалея, что не видела. — Не попала, правда… деда, когда ему надо, быстрый очень… она еще сказала, что уволится. Только дед не даст… наверняка. Хороших целителей пойди-ка найди. А Цисковская, хоть и стерва, но целитель хороший. А может, и не стерва, если так от… вазой! Видела бы ты, как ловко! А потом развернулась и ушла. Сказала, что раз её не любят и не ценят, то и все… В доме пахло грозой. В буквальном смысле. Характерный запах озона мешался с ароматами цветов. — А это… — А, это тоже… к Стуже её отец приезжал. Станок требовал, чтоб добром отдала… ну и поругались. — Весело тут у вас. — А то… ты-то как? – в глазах Святы беспокойство. — Все хорошо. Это… случайно получилось. Мы остались в саду. Почему бы и нет. Розы вон. Разные. Белые и красные. И еще желтые. И какие-то то ли бледно-лиловые, то ли голубые даже, с перламутровым нежным отливом. Высокие. Низкие. Вьющиеся. Ползучие. И шарами повисшие на тонких стволах-штамбах. И беседка утопала в розах. А подвешенная на цепях скамья чуть поскрипывала. На ней хватило места и для меня, и для Святы… Я рассказала. И про картину. И про ту сторону, на которую получилось выйти. Про… ту, что была на той стороне. Про кровь и благословение. И Свята слушала внимательно. — Это хорошо, - сказала она. – Если очнулась, значит, приняла силу. — Не чувствую я её. Я еще с ведьминой до конца не освоилась. — А и не надо… ты ж тоже не чувствуешь особо, как сердце работает, пока оно нормально работает, - Свята подтянула ногу к подбородку, а второй уперлась в землю и чуть качнула скамью. – И не всегда это сила. Иногда… часто даже, это другое. Дар… скажем… иные… такие, как дед или отец… или вот я… говорят, что когда-то все были людьми. Но однажды предки наши встретили кого-то из… старших. Она оттолкнулась сильнее, и скамья скрипнула. — И оказали услугу… знаешь, как в сказке… выполнил повеление или отыскал утерянное… — Сходил туда, не знаю, куда и принес то, не знаю, что? — Именно, - она слабо улыбнулась. – А за то Старшие одарили кровью. И кровь эта изменила человека… — И получились оборотни и упыри… извини. — Ага. Получились. Или такие вот… — А твой отец, он кто? — Он? Городовой. — В смысле. — Да в прямом. Знаешь, бывают домовые? Которые дом хранят, берегут. Так он то же самое, но уже город бережет. Вот и выходит городовой. — Никогда о таком не слышала, - призналась я. Свята кивнула. — А он один такой. Это ж просто… силы много иметь надо. Те, кто место блюдет… это не обязательно дом может быть. Часто, да, но не обязательно… случается, что парк вот. Или лес особый. Или остров даже… вот… главное, что хранитель это место чует. Все-то, что происходит… ну тут, преувеличивают, конечно. Может он многое. Но не все. Иначе… |