Онлайн книга «Ведьмин рассвет»
|
— Это для суда важно. Сомневаюсь, чтобы фэйри так уж заботил суд человеческий. — Скорее всего, заключая договор с людьми, они принесли клятвы. Должны были… — И вы… — И мы, - не стал спорить Лют. – И тот, кто становится главой рода, обязан эту клятву подтвердить. И заключается она отнюдь не только на словах. Имеется в ней пункт о законе и законности, который превыше всего. Если бы следствие пришло к выводу, что твой дед убийца, то… другой твой дед получил бы право вызвать его на поединок. Опять же, если бы оба не относились к роду людскому, то спор можно было бы уладить в том же поединке, безо всякого суда и привлечения Императора… — Как Зар? — Именно. — Но мой дед был человеком. И священником. — Именно. Следствие… велось, я думаю. И следователю не позавидуешь. Интересно, он до сих пор жив? Хотя… нового ничего я не узнаю, и к чему человека тревожить? Сомневаюсь, что у него о том деле остались приятные воспоминания, даже отвлекаясь на то, что дело об убийстве. — По сути положил конец спору старец… ты не обидишься? Я связался с общиной и подтвердили, что один из старейшин, Никодим Заульский, отдал свою жизнь зачарованному лесу. — А он мог? — Мог. По сути это является признанием вины. И искуплением. Отказать в праве на искупление никто не может. Ни император, ни Владыка фэйри. — Как-то это… не знаю. По сути чужой человек… — Насколько я понял, община лишь выиграла. Император оценил поступок… который, скажем так, решил проблему и избавил его от крайне неприятного разбирательства. А мой дед оказался не только подлым убийцей, но и трусом. Это ему бы пойти, раз уж вызвался, а он… Я накрыла лист рукой. Что мне с этим подарком делать? Шкатулку какую завести, что ли? Буду складывать всякое вот. Воду живую, пока не потратила, камни змеиные. И вот лист дубовый. Как в сказке. — Я им все-таки не нужна. — К счастью, - сказал Лют. – Поверь, фэйри… они куда более иные, чем мы. И самое лучшее, что они могут сделать для человека – держаться от него подальше. — Отвезешь? – спросила я. – К дубу? — Вечером, - Лют подал руку. – А сейчас я отвезу тебя домой. Там Гор хотел о чем-то поговорить. И Свята беспокоится… и вообще, все перепугались. Дай им убедиться, что ты жива и здорова. Жива. Здорова. И с листом вот. Дубовым. Волшебным. Так и тянет разломить его, сказав заветное, сказочное: «Сивка-бурка, вещая каурка, встань передо мной…» Вот что за чушь мне в голову-то лезет? — Знаешь, что тут было?! – Свята едва ли не силой меня из машины вытащила. – Идем… тут такое! Такое! Дед с Цисковской ругался! Пообещал, что если она не успокоится, то он тогда не знает, что с ней сделает. А она не успокаивалась и тоже на деда накричала! — Цисковская?! – я из машины выбралась. — Ага! Представляешь! Обозвала его олухом престарелым! — Князя? — Ага! Свята запрыгала на одной ножке. Её переполняли энергия и радость. — Из-за чего? — Из-за того, что он не хочет повлиять на Ульку и Машку! — Игнатьеву? Лют выбрался из машины, но подходить не спешил. Стоял. Смотрел. И я кивнула, мол, все в порядке. А все и вправду… в порядке? Или почти? В груди будто… будто лед растаял. Я не нужна фэйри? Пусть… и вправду от этих лучше держаться подальше. Но я нужна здесь. Святе вот. И остальным тоже. — Ага! Она говорила, что у Ульки нет опыта, такой случай вести. И вообще она должна думать системно, а не поддаваться эмоциям. А она тоже пришла и сказала, что желание пациентки первостепенно. А Цисковская сказала, что у некоторых пациенток в голове розовая вата и они не отдают себе отчет… в общем, потом слово за слово… и такой скандал случился! Дед сказал, что женится. |