Онлайн книга «Ведьмин рассвет»
|
Нужную я увидела сразу, возле нее, опершись на стену, стояла Ульяна Цисковская и что-то старательно записывала в блокнотик. И меня она почувствовала. Обернулась и махнула рукой: — Привет! — Привет. — Ты неплохо выглядишь для человека, который едва-едва не умер, - сказала Ульяна, сунув карандаш за ухо. – Но я рада. — И я рада. Она чихнула и нос потерла. — Извини… розы эти. Не люблю розы. А их с утра тащат… — Это просто твоя бабушка… — Знаю, - отмахнулась Ульяна и прищурилась. – А ей действительно князь предложил руку и сердце? — Сама не присутствовала, - я решила быть честной. – Но Свята сказала, что да. — То-то она такая злющая вернулась! — Она же хотела за него замуж, - удивилась я, понимая, что действительно не понимаю женщин. Вот… ну странно же. Стремилась. Интриговала. И все такое. А как предложили, то взяла и разозлилась. — Хотела. Раньше. И планировала. Надеялась, что князь её оценит, поймет, что нужна, и все такое… — Вот и оценил. Ульяна вздохнула. — Не сразу. И не так, как надо было. Да уж, сложно с нами. Но в чем-то я Цисковскую понимаю. Живешь тут, изворачиваешься, из шкуры вон лезешь, стараясь стать незаменимым специалистом. А замуж зовут после того, как нервы сдали. Где логика-то? — Разберутся, - сказала Ульяна. — Она уволиться грозилась. — Ага. Только цветы велела по всему госпиталю поставить и пару корзин домой… но ты про это никому, ладно? Никому. И без меня, думаю, найдется, кому рассказать. — Да и куда она уволится, когда тут пациент такой… неоднозначный. Ты же к ним? – Ульяна указала на дверь. А я кивнула. — Машка спит. Если хочешь… — Нет, - я покачала головой. – Не надо будить. Я… я вообще просто зашла. Проверить. Узнать, как у нее дела… — Плохо, - Ульяна разом помрачнела. – Идем, тут кабинет… рядом. И розы в нем. Не в корзине, но в пухлой фарфоровой вазе, очень антикварного вида. — Садись куда-нибудь… бабушка мне выделила. Сказала, что раз уж я влезла, куда не просят, то должна довести дело до логического завершения. Это она меня наказать хочет. — В смысле? Кабинет небольшой, но чистый и светлый. Мебель добротная. Особенно стол внушает, массивный, на двух тумбах, да еще и с вензелями золотыми. Кресло же компьютерное, чуть потертое, с этой внушительностью дисгармонирует. Как и ноут, затерявшийся среди бумаг. — Она считает, что если бы не мое вмешательство, она бы уговорила Машку рожать. И у той появился бы шанс. А теперь она доносит ребенка, но сама умрет. И я должна видеть, как… что… Губы Ульяны дернулись. — Это жестоко, - я осторожно опустилась в кресло. Вот ведь, а Цисковская мне нравиться начала. Где-то в глубине души. Очень в глубине. — Да нет, это как раз нормально. Целитель несет ответственность за пациента. И за те решения, которые пациенту навязываются. Легко дать совет и уйти, но… надо знать, чем все может обернуться. Понимаешь? Не совсем. Но я не целитель. — И как… оно все? — Опухоль развивается. Не знаю, то ли препараты тому виной, то ли она сама по себе настолько агрессивная, но она растет буквально по дням. И… нет у нас двух недель. Вот и что я надеялась услышать? — А ребенок? — На терапию реагирует, но… легкие еще не раскрылись. И сколько времени понадобится, чтобы заработали, я не знаю. А она отказывается… наотрез… говорит, что знает, что умрет, что смирилась, но тогда хотя бы пусть ребенок живет. |