Онлайн книга «Ведьмин рассвет»
|
Я прикусила губу. Я не виновата! И… — Ничего страшного, - поспешил заверить Лют. – Тут все равно только ИВЛ и успели доставить… но эта… вещь. Она… я никогда не встречал артефактов такой силы. Это как будто… не знаю. Я тогда ощутил, что меня выворачивает наизнанку, что все-то, сотворенное мной когда-либо… да ладно, сотворенное… мысли, надежды… он все видит. И… это как душу из тела вытянуть. Я думал, что все теперь… не только мне. Но твой дядя… он все время был рядом. Мы вернулись одновременно, кажется… может, кто-то раньше или нет… я еще помню голос Цисковской. Она деду выговаривала, чтоб не вздумал помирать… что платье уже выбрала. Почти. Осталось всего-то двенадцать вариантов, но она еще не согласна замуж… хотя, конечно, бред. Если не согласна, то зачем платье выбирать? Ничего-то княжич в женщинах не понимает. — Вот… я глаза открыл, убедиться, что ты жива… там же, когда это все закрутилось, нас просто-напросто вышвырнуло. Хотел посмотреть… чуял вот Позднякова. Его сила неприятна до жути, но раньше я так ярко не ощущал. Правда, потом выяснилось, что и не ощущал потому как он личину экранирующую использовал. Да, я помню голоса сквозь сон. И жалобы. — Но я обрадовался, что если он жив, то и ты тоже. Он как-то вас связал, когда туда шел, за тобой. Чтобы найти. И вытащить… вот. Сел, помню. Голова кружится. Болит. И слабость дикая, будто и вправду дрался с призраками… ты лежишь. А потом раз и этот вот крест. И лампочки мигают, а потом что-то пищит. А дядя твой вздохнул и вынул эту штуку из твоей руки. Потом сказал, что надо уехать. Увезти. Домой. Что… здесь не место. Увезти. Что две части должны соединиться. Что им плохо по отдельности. Там он мог соединить. Призвать ту, другую часть. А тут надо везти. Мы решили, что ты против не будешь. И желающих возражать не нашлось, как я понимаю. — Звонил, - подсказал Зар. – Вчера. — Да, точно. Он не только вчера. Он несколько раз в день звонит, спрашивает… как понимаю, его там крепко в оборот взяли. — Кто? — Церковь. Все-таки святыня и явно из числа истинных… А потому не простому сельскому священнику ею распоряжаться. Хотя… тут вопрос, кто и кем распорядится. — Не переживай, дед отправил своего человека… для консультаций. И если помощь нужна будет, то помогут. Правда, сказал он это как-то неуверенно. Ну да, Церковь – это… это серьезно. — И сами святыни подобного толка, - продолжил Лют, - характер имеют. И если ей не захочется менять место, то… То маленькая церковь, не сильно старая, обретет славу. Хорошо это? Плохо? Не знаю. — А… мой дед… Брюок. — Тоже звонил. Просил поставить в известность, когда ты в себя придешь. И он, мне кажется, был совершенно уверен, что ты очнешься. Я кивнула. Закрыла глаза. И задумчиво так сказала… — Есть хочется. Очень. В госпитале я провела еще два дня, хотя чувствовала себя очень даже неплохо. Как по мне, могла бы сразу домой отправляться, но взгляд Цисковской, явившейся ближе к утру, был хмур и весьма выразителен. — Извините, - пискнула я. – Я… не нарочно. Она вздохнула. И тоже сказала: — И ты прости… за тот разговор… Я кивнула. — Когда долго живешь… стоишь во главе рода… управляешь… - она сделала движение рукой. – Постепенно начинаешь уверяться в собственной непогрешимости. В том, что только тебе и ведомо, как всем остальным жить правильно. Ну а те, кто не из твоего рода, это так… целители в целом склонны к самоуверенности. И самолюбивы без меры. |