Онлайн книга «Ведьмин рассвет»
|
— Я… ему вернула, - сказала она очень тихо. – Я думала, что он меня любит… а я его… он ведь долго смотрел… не спешил подойти… такой забавный. Растерянный. И потом тоже… стеснялся. — Это он умеет, - согласилась я. — Вот… на столе цветы оставлял. Такие маленькие-маленькие букетики… незабудки и ромашки. Так мило. — Романтично… — Именно. А наша бухгалтер, Вера Петровна, сказала, что он поганец и жмот. Какая прозорливая женщина, Вера Петровна. Впрочем, бухгалтер. Этих букетиками полевых цветов не обмануть. — А зимой как-то прихожу, а над моим столом снежинки. Из бумаги. Вырезал. И подвесил… — Я вырезала, - тихо говорю. – Он попросил. Сказал, что нужно кабинет украсить. Распоряжение… Машка поглядела на меня с обидой и возмущением. Ну да, мне тоже обидно. А еще смешно. Я хмыкнула. И фыркнула. И рассмеялась. — Это талант! – говорю. – Так головы дурить… однозначно талант. Она робко улыбнулась. И уточнила. — А моя контрольная по магмеханике? У меня одна задача не получалась… там, где рассчитать среднюю плотность потока при изготовлении зелья… — …на четыре компонента с разной степенью поглощения силы? — Да. — Я, - признаюсь. – Просил для друга… — Так… выходит, это ты за мной ухаживала? – Машенька нахмурилась и вдруг тоже рассмеялась. – А я-то потом… просила как-то помочь с одной… задачей… похожей… а он отговаривался, что, мол, занят! А он просто сам не мог! Не мог её решить! Смех её был громкий. И оборвался всхлипом. А из левого глаза выкатилась слеза. Она смахнула её и шмыгнула покрасневшим носом. Покосилась на отца. И тот вздохнул: — Розка все… я хотел копнуть, да она отговорила лезть. Мол, и родовит, и собой хорош, и цепкий, сделает карьеру. Стало быть, будет Машка с титулом, а дети её – так и вовсе наследники… ну а что небогатый, так и я-то не больно много имел, когда женился. Показалось, что правильно оно. Хотя вот… теперь вроде вспоминаю, что не нравился он мне. А чем? Он пожал плечами, будто до сих пор удивляясь, как вышло так. — И главное, спешил. Только-только сошлись, а он уже с колечком… и свадьбу торопит, мол, любовь всей жизни. И снова… я ж понимаю. Думал, что понимаю. Сам такой. Однолюб. Увидел и все. Просто… вот тут, - генерал накрыл рукой грудь. – Сидит, что без этой вот женщины жизни тебе не будет. А потому не важно, как и что, но… мы тоже поженились через месяц после знакомства. Я и через три дня готов был заявление подать, она не хотела… вот и… Ошибка хорошего человека, который полагает, что все остальные – такие же. — А ему выходит… выходит… я не нужна была… — Нужна, - спокойно сказала я. – Как ключ к карьере и положению. И не страдай особо. Не стоит он того. Глаза у нее синющие, то ли от слез, то ли сами по себе. — Гришка, если подумать, мелкий засранец. Да и не такая уж проблема. По сравнению с остальным… Я посмотрела на Люта. — Цисковская? — Была. — И? — Сказала, что мне рожать надо. Немедленно. И тогда шанс будет, хотя тут соврала, - Машка вытерла слезы и теперь сразу успокоилась. – Я по глазам все видела. — Но, может… - заикнулся было генерал. – Стоит прислушаться… — Двадцать пять недель, - жестко произнесла Игнатьева – все-таки не получается у меня воспринимать её, как Окрестин-Жабовскую. – Срок всего двадцать пять недель. Ребенок родится недоношенным. И сильно недоношенным. Я знаю. Я читала. |