Книга Ведьмы.Ру 3, страница 214 – Екатерина Насута

[1] Здесь и далее Бессонов П., «Детские песни», 1868 г. Была на Руси традиция петь детям такие вот «смертные» колыбельные. Фольклористами записано их огромное количество.

Когорты с легионерами, были равномерно расставлены по всему войску северян.

О некоторых особенностях фэнтезийной тактики

За дверью обнаружился коридор. Но стоило подумать, что это не то, чего Ульяна ожидала, как стены раздвинулись. И вытянулись, выталкивая из себя изящные колонны. Такие Ульяна видела в кино, кажется. Потолок выгнулся аркой и на нём проступили цветные картинки.

— Это… это что?

Это мир, который она видит теперь? Точно. Её мир стал больше. И светлее. И ещё в нём не пусто. Вот Василий. И здесь он человек, а не демон. Только не в костюме, а в римском хитоне. Белое на белом отлично смотрится, если так…

Ляля. С русалочьим хвостом. Но это воображение шалит. А ещё, как и положено русалке, она полуголая, но с фатой, которой Ляля стыдливо прикрывает грудь.

Кошко-шпиц чудовищных размеров, окруженный стаей волков. И волки, рассевшись кружком, внимательно слушают вожака.

А чуть дальше бледнокожий упырь широко распахнул края чёрного плаща.

— Как эксгибиционист какой-то, — Ульяна поморщилась. Вот неужели у неё в голове такой бред? Бабушка похожа на дерево, растопырила узловатые ветки-руки… и сплелась с другим деревом, которое было огромным, оно распустило ветви по всему потолку-куполу. И там, в этих ветвях, скрывались другие люди.

Те, кого Ульяна пока не знала. Но ей нужны были не они.

Данила.

Он тоже был. Он лежал огненным фениксом, в котором почти не осталось огня. И Ульяна точно знала, когда последняя искра догорит, феникс обратится прахом.

— Нет, — она приняла решение и протянула руку, пытаясь добраться до картинки. — Нет, я не позволю.

И пальцы выхватили из воздуха струну чужой жизни. Такую тонкую, звонкую, натянутую до предела, чуть надави и не выдержит, лопнет, откликнувшись тихим звоном.

Но… нет.

Ульяна не позволит. Теперь она видит. Нити в том числе и их безумно много. Судьбы? Мира? Какая ей разница, главное, она нашла правильную. И теперь всё изменит. Пальцы скользят, осторожно, чтобы не оборвать, до первого узелка, перебирая минуты прошлого. И… если так? чуть в сторону?

Или перевязать. Немного изменить реальность?

Ульяна ведь может. Она видит, где поправить. И вот Данила выпускает радугу. И смеется, делает шаг назад, чтобы споткнуться. Он нелепо взмахивает руками и начинает заваливаться на спину.

И вспыхивает огонь.

И пуля, которая пролетает, почти касаясь его, во мгновенье ока обращается в пепел. А выстрел в ночи звучит запоздало…

Отличный вариант.

Или… нет? Что тогда будет с самой Ульяной? Узел готов рассыпаться, однако она медлит. Если Данилу не ранят, то… то она не решится сделать шаг навстречу источнику. Не попадёт сюда.

И не поймёт того, что поняла про себя. И не станет тем, кем стала.

Василий не превратиться в настоящего демона. А источник снова замрёт на грани. Теперь Ульяна видела не только прошлое, но и возможное будущее.

И настоящее.

Оказывается, можно столько всего увидеть, если коснуться нитей, которые связаны с её собственной.

…вот небо, в котором кружат огромные птицы, то ли гуси, то ли лебеди. И кажется, на спине вожака лежит мальчишка. Как только не падает? Чудом.