Онлайн книга «Внучка берендеева. Второй семестр»
|
— Ты… давай… времени немного… у Марьяны пара одна… надо успеть. – Он со стоном поднялся с четверенек на колени, вцепился в край лавки. — Что успеть? И тут я заподозрила неладное. — Обыскать кабинет. – Еська поднялся и руки вытянул, сжал кулаки. Разжал. Пошевелил пальцами. – Монетку дай? — А по шее тебе не дать? Он же ж не всерьез! Он же ж не полезет в Марьянину кабинету! Там и дверь заперта небось… и не только на ключ! — По шее ты мне дашь, если захочешь, но позже. Сперва дело. Ох ты… на такое я не рассчитывал… но, надеюсь, и вправду скоро отойдет. – Еська крутанул головой, потянулся, и так, что косточки затрещали. – Напомни потом как-нибудь, что нельзя злить магичек… а муху, между прочим, могла бы и прогнать. — Ты… — Монетку, Зося, мне пальцы размять надо. И не смотри. Не для того я здоровьем жертвовал, чтобы с пустыми руками уйти… или, думаешь, мне весело было дракона пинать? Нет, весело, конечно, но драконы – твари злопамятные, а жизнь у меня одна. И я ее ценю… так что… — Стой! – Я не позволю и ныне меня заболтать. – Ты чего творить удумал? — Зося, – Еська хлопнул меня по плечу, – я понимаю, что ты у нас девица благоразумная. И благообразная. И вовсе далекая от преступной жизни, но… то, что происходит вокруг, ни в какие рамки не вписывается. Мы просто не можем позволить себе бездействие. А любые действия, увы, в той или иной мере незаконны… и да, я собираюсь влезть в кабинет Марьяны. Лучше бы, конечно, Люциана нас в свой потащила, но… что есть, за то и спасибо… монету! И я протянула ему монету. Не откроет. Дверь-то на замок заперта. И зачарована. И Хозяин тут мне не станет помогать, добре, если вовсе промолчит, нас не выдаст… — Хорошо. – Еська прокатил монету по пальцам правой руки и на левую перекинул. – Слегка подвижность утрачена, но это ерунда… в общем, действуем так. Ты сейчас идешь к той двери, – он указал на дверцу, которая из комнатушки на лестницу выводила, – и слушаешь. Если вдруг услышишь, что идет кто-то, то свистишь… только тихо. Свистеть умеешь? — Умею. — Вот и замечательно. А я быстренько смотрю, что интересного Марьяна Ивановна наша прячет… — А ты… — Зосенька, сестричка моя названая, – Еська меня приобнял и в щеку поцеловал, – ты ж помнишь, кто я? Неужто, думаешь, не учили захоронки искать? Да первым делом… так что не волнуйся… Ой, и зря он про этое сказал… как не волноваться-то? Стала в дверях… Стою… А ежель поймают? Позору не оберусь… воровать полезла… и ладно, что с того, если мне ничегошеньки не надобно? Кто тому поверит? И почему я вовсе стою? Надо было Еську за шкирку схватить. Уволочь. И уже в общежитии вразумить… а я… Стою. Слухаю. Тишина… муха гудит, ползет по стеночке. Стеночка-то беленая да синими цветами расписана. Цветы красивы, но далеко им до Евстигнеевых раков. Подумалося так, и сама себе подивилась: надо же, до чего в душу запали… Муха ползет. Еська за стеною затих… и ведь вскрыл-то дверь. Достал из сапога связку железок, то ли палочки, то ли крючочки. Присел на корточки у замка и ну нашептывать, будто бы уговаривал. То одной железкой примерится, то другую приложит. Встанет. Вздохнет. Внове присядет. И давай песенку мурлыкать… а железки в пальцах так и мелькают. Щелкнуло тихонько, следом дверь и приотворилась, но Еська сразу не сунулся. Как сидел, так и сидеть остался. Глянул с прищуром, рукою повел. Прислушался. И железки свои в сапог убрал. А из другого тряпицу достал беленую, из ней – три семечка подсолнечных, волос конский и еще будто бы чешую рыбью. |