Книга Внучка берендеева. Второй семестр, страница 96 – Екатерина Насута

Еськин локоть вперед успел.

Прям до хребта пробил.

Я вихру его нащупала и дернула легонько, чтоб край, значится, не терял. А то ж с его старанием и дыру в животе сотворить недолго.

Еська зашипел.

И Архип Полуэктович остановился. Прям перед шкафом и остановился. Стоял долго… у меня сердце в пятки самые ухнуло.

А после отступил.

И еще на шаг.

Тогда-то я и выдохнула… дура.

— Здравствуйте, господа студенты, – вежливо молвил Архип Полуэктович, дверцу шкафа распахнув. – И что вы тут делаете?

— Так… шубы… переучитываем. – Еська схватился за лисью телогрею и потянул. – Вот. Три штуки. Еще соболиные имеются. Редкого зверя песца… волчья простая, крепко поношенная, молью побита…

— Шубы, значится? – Архип Полуэктович Еську за ухо ухватил и потянул так, вроде и легонько, но силушку его ведая, Еську я почти пожалела. Этак без уха остаться недолго.

— Шубы. – Еська не пищал.

Встал пряменько.

И в глаза самые заглянул. И вид у него таков был, что я мало сама не поверила, будто бы в ящик энтот исключительно с благою целею шубосчитания забралася.

— Зослава, – Архип Полуэктович и меня пальчиком поманил. – Объясни этому олуху, что чистосердечное признание смягчает вину…

— Зато увеличивает наказание, – Еська не собирался сдаваться. – А я уже и без того со всех сторон наказанный…

— Хватит.

Ухо Архип Полуэктович выпустил.

— В последний раз спрашиваю, что вы тут делаете?

— Да… – Еська ухо распухшее красное рученькою прижал, верно, побоялся, что отвалится. – Думаю, то же самое, что и вы, Архип Полуэктович.

— Не наглей.

— Так и вы… не напирайте.

От же, я стою столпом соляным, словечка вымолвить не способная. И стыдно – страсть, и жутко. А ну как поведет нас Архип Полуэктович да из нонешнего кабинету в другой, ректорский. И расскажет, что было. И тут уж не обойдешься ни конюшнями, ни целительницами: выставят за вороты Акадэмии, а дар запечатают, чтоб, значит, магическое высокое звание не позорила и силу, Божиней даденую, во зло не пользовала.

И правы будут.

— Вы, Архип Полуэктович, ведь тоже не случайно сюда явились. Дверь вот вскрыли… сомневаюсь, чтобы ключом, Марьяной Ивановной даденым. И скажите, прознай она, кому сильней достанется…

— Вот… – От оплеухи Еська согнулся. – Холера лихая… что нашли?

— А давайте меняться?

— Выгоню.

— Не выгоните. Могли б, давно выставили б, не меня, так Зославу…

Архип Полуэктович от этакой наглости только крякнул и пальцем погрозил:

— Не зарывайся.

— Не зарываюсь я. – Еська затылок поскреб. – Я, может, собой для общего блага жертвую. Или, думаете, приятно сидеть на заднице и ждать, когда убивать станут? И хорошо, если за мной явятся. Я-то что? Пожил и ладно. Воровская удача короткая, а жизнь и вовсе не длинней веревки конопляной. Но братья – тут другое… можете злиться. Грозиться. Запереть… надолго не выйдет. Нет еще такого замка, чтоб Еська Левша не совладал…

— Ишь, распелся. – Архип Полуэктович покачал головой и меня поманил. – Зосенька, будь добра, глянь чаечек… хорош?

Я икнула.

Хорош ли? Уж не собрался ли он взаправду чаевничать туточки? Время-то идеть, того и гляди хозяйка объявится. Буде она радая гостям таким? Ох сомневаюся.

Но спорить не посмела.

Не Еська я. Трусовата, стало быть…

Подошла к столу. Глянула…

— На вот, – Архип Полуэктович платочек протянул из сукна тоненького да вьюнками шитого. – Если чего взять захочешь, то через платочек.