Книга Внучка берендеева. Второй семестр, страница 99 – Екатерина Насута

Отвадят беду.

Отгонят болезнь… а коль попадут в руки дурные, то и, наоборот, привадят, примучат, приморочат…

— Надо же, – тише произнес Архип Полуэктович и волоски из ленты потянул. Переложил в платочек свой, завернул да в карману упрятал. – Теперь собирай, как было.

Ленту он самолично в захоронку убрал.

А ту не сразу Еське доверил.

Тот же, принявши, скоренько на место примостил… правда, мнится мне, что пара-другая заветных волосков и в его кармане осталася. Но я смолчала.

Так оно верней.

Кирей приходил.

Часто.

Злил. И злость мешала поддаться огню. А еще не злость, но глупое человеческое желание доказать любезному родичу, что он, Арей, достоин… чего?

— Жив еще, племянничек? – Кирей всегда был раздражающе весел.

— Пока… еще…

…надо рассказать ему о книге. И госте. И… что-то останавливало. Самолюбие?

— Сдаешься?

— Я пытаюсь быть… объективным. – Каждое слово приходилось вымучивать. Горло болело, не то обожженное, не то дымом отравленное. – Мне не выбраться.

— Плохо стараешься.

Сочувствия от Кирея не дождешься.

— Зачем ты… тут?

Он перевел взгляд на Кирея.

— Из любопытства, – дядюшка выглядел до отвращения бодрым. Он сел, скрестив ноги, и вытащил из-за пазухи яблоко. Круглое.

Красное.

Сладкое.

Яблочный аромат лишал равновесия, он перебивал запах камня и паленой плоти.

— Хочешь? – Кирей потер яблоко о рукав.

— Нет.

Арей зажмурился. Он не поддастся. Это нелепая попытка… чего? Он сам не знал.

— Ее опять убить пытались…

Кирей вгрызся в яблоко. Звук омерзительный и… и челюсти свело. Когда Арей в последний раз ел нормальную еду? Вчера? Позавчера? Он дотянулся до подноса и… и сжег все, что на нем находилось.

— Кто?

— Если бы я знал… как-то вот ни чистосердечного признания не оставили…

— Из-за тебя?

Яблочный сок стекал по подбородку Кирея, и он вытирал его рукавом.

— Из-за меня? – Кирей задумался и жевать перестал. – Знаешь… не думал о таком, но вполне может статься… вполне… из-за меня… у меня есть враги, и есть те, кто представляется другом. А такие друзья порой хуже врагов. Впрочем, не мне рассказывать.

Он вытащил второе яблоко и кинул в круг:

— Лови!

Арей и поймал.

И прежде чем разъяренное пламя с воем рвануло, чтобы покарать наглеца, вцепился в плотный сахарный бок зубами. Вкус… вкус был таков, что пламя отступило.

Отползло.

Оно не ушло, оно сдавило сердце, и Арей запнулся, согнулся от боли. Ничего. К боли он за эти дни привык, а сердце все же застучало.

— Ешь давай. – Кирей яблоком хрустел нагло, вызывающе даже.

— Ем. Кто?

— Вариантов на удивление много… во-первых, мои. Им как-то не по нраву пришлась идея с женитьбой. Сам понимаешь, мои наследники запутают и без того непростую ситуацию…

— Азар бы заметили. – Яблоко было кисловатым.

И Арею вдруг вспомнились другие яблоки. Крупные, желтые, с искрой на шкурке, с плотной мякотью. Они созревали к середине лета, наполняя сад терпковатым сладким ароматом. И запах этот манил ос… мать их боялась.

Ко всему привыкла, а к осам – нет.

И дворня, ее окружавшая, волокла из дома веера из перьев, махала, отгоняя от матушки наглых насекомых. А он дурел от яблочного аромата.

Почему-то особенно остро ощущалась несправедливость. Хотелось свободы и…

…получил. Только не справился, ни с ней, ни с огнем.