Книга Измена. Не знала только я, страница 2 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

И переводит взгляд на моего мужа и Виту. Я делаю то же самое.

— Как можно с таким, — ведет носом в их сторону, — смиряться?

И тут я вижу.

Ясно.

Будто пелена с глаз спадает, обнажая безобразную реальность.

Не просто руку Виты на руке Димы. Я вижу интимность этого прикосновения. Вижу, как пальцы Виты слегка поглаживают ткань его пиджака. Ловлю взгляд, которым Вита смотрит на него снизу вверх. Взгляд не психотерапевта на мужа пациентки. Не подруги на мужа... подруги. А женщины на мужчину.

Вижу, как плечи Димы расслабляются под этим прикосновением, как он чуть наклоняется к ней, создавая пространство, куда больше никто не допущен.

— То есть... — повторяю в каком-то нелепом смятении.

— Да мы все только об этом и говорим.

Гул в ушах превращается в оглушительный рев. Катино лицо расплывается в пятнах. Фигуры у окна — Димы и Виолетты — сливаются в один чужой, враждебный монумент. И единственным четким, пронзительным, ледяным до костей ощущением становится она — правда.

— Все твоей выдержкой восхищаются. Так держаться, зная, что муж тебе изменяет.

Жестокая, беспощадная.

Правда.

Она обволакивает, как ледяная вода, заливая легкие, сжимая горло.

За что мне это?

— С твоим врачом.

Я метаю взгляд по комнате: друзья, родня, соседи. Все те, кто без конца твердили мне: «держись», «ты сильная», «как стойко ты все выносишь». Я вижу, как они торопливо отводят глаза, полные неловкости, натыкаясь на мой взгляд.

— Просто подойти не могут, я одна решилась, хоть и родственница Диме, а не тебе.

Воздух со свистом вырывается из легких. Сердце не замирает — нет. Оно рушится, падает вниз, увлекая за собой остатки моей крепости, моего мира, моей веры.

Я стою посреди своего дома, на поминках по той, кого искренне любила и за которой ухаживала до конца, не замечая, что мою собственную жизнь, мою любовь, мою реальность тихо, нагло, на моих же глазах, разворовали по кусочкам.

Вмиг всё — восемнадцать лет брака, доверие к мужу, вера в Виолетту, иллюзия семьи, само мое прошлое, — превращается в ядовитый пепел и осыпается мне под ноги.

Знал весь мир.

И судя по словам Кати, никто не сомневался, что знаю и я.

А я…

— Вер, ты чего такая бледная-то стала?

Я просто была слепой.

И моё смирение и принятие — не стоицизм.

Не выбор сильной женщины.

Это — дно. Беспомощное падение в бездну, где нет ни воздуха, ни света.

Тьма.

Я пытаюсь зажмуриться изо всех сил, отмотать назад, но не срабатывает. Пелена больше не защищает. Она спала навсегда. И теперь мне предстоит увидеть правду во всем её уродстве.

Моя жизнь была ложью.

А я — единственная, кто об этом не знал.

Три дня назад.

Будильник на телефоне звенит с бездушной регулярностью.

Вытягиваясь, хватаю кончиками пальцев гаджет, поднимаю над собой и пытаюсь попасть в убегающую от меня «кнопку» отключить.

Я и так не спала. Ночь прошла в ступоре, растянувшемся между приступами парализующего страха и горьких, сухих слез. Я смотрела в потолок, ощущая себя бесполезной, пустой скорлупой, из которой вынули всё содержимое.

Маме было плохо.

Мне было плохо.

Димы не было вовсе — кажется, он уехал на какую-то важную пресс-конференцию. Вчера или позавчера... Не помню. Дни слились в один долгий нескончаемый кошмар.

Дверь резко открывается.

— Мам, ты не видела мой рюкзак? — Голос дочери, звучит, как из другого измерения.