Книга Измена. Не знала только я, страница 45 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— Меня?

— Милая, не надо, пожалуйста. Только ты меня хоть не мучай.

— Хм, — ухмыляется горько, болезненно. — Конечно. Это же не моя прерогатива...

Спустя несколько часов я оказываюсь в салоне бизнес-класса эмиратских авиалиний.

Ночной перелет.

Вокруг меня снова роскошь, продуманная до мелочей: приглушенный теплый свет золотых тонов, широкие проходы между креслами, отсутствие суеты. Всё для ощущения полного отрыва от реальности и путешествия в чистом, безупречном комфорте, оставаясь инкогнито.

Но снова нет — мне не комфортно.

И нет — это не может быть ревность!

Мне просто тревожно. Так, что я не могу дышать. То и дело поправляю стянутый на шее удавкой галстук, который почему-то напялил на себя перед выходом. Зато ключи в спешке умудрился оставить в номере.

Всего каких-то восемь часов — и я стою перед закрытой дверью нашего дома. И почему-то уже несколько минут не решаюсь нажать на звонок.

Но не для того я летел сюда, сломя голову, чтобы поцеловать дверь и уехать обратно.

Звоню.

Дверь открывается быстро.

И я замираю, не в силах вдохнуть.

На какой-то крошечный миг мне кажется, что всё, что произошло до этой секунды — дурной сон. Что я просто пришел домой после итогового выпуска года. Елка наряжена, стол уже сервирован к праздничному ужину, именные таблички расставлены. И что Вера сейчас шагнет навстречу и, прижавшись ко мне всем телом, шепнет: «Дима, ты так рано?»

Но Вера удивленно сдвигает брови и шепчет лишь:

— Дима? Ты? — и видение рассеивается.

Она великолепна. Ничего общего с той Верой, что выгнала меня почти две недели назад из шале. Стоит на пороге, придерживая дверь.

Светлые волосы аккуратно уложены. На лице легкая, рассеянная улыбка. И глаза...

Я их не узнаю!

Порыв ветра проходится по ней мелкими мурашками. Вера, съежившись, обнимает себя в шелковом платье-комбинации винного цвета, подчеркивающем все изгибы её стройного тела. Взгляд скользит по фигуре жены, и я понимаю, что под платьем ничего нет. Совсем ничего.

Сглатываю.

— А кого ты ждала? — с большим трудом стараюсь сохранять спокойствие.

— Не тебя — это точно.

Отступает.

Захожу.

По многолетней привычке подношу руку к полке — положить ключи. Одергиваю себя.

Понимаю, что от Веры это наверняка не скрылось, но она молчит.

У проема снова ловлю дежавю. Наша елка стоит на своем месте — напротив эркерного панорамного окна. Из кухни раздаются ароматы выпечки и запеченного поросенка.

Ноги сами несут меня вглубь дома — к столу. И он ожидаемо сервирован, но на двоих. И таблички именные на месте. Но с моего ракурса не удается разглядеть, что там написано.

Оборачиваюсь.

Смотрю на жену.

Кого она ждёт?

— Кого ты ждешь, Вера?

— Зачем ты приехал, Дима?

Она проходит мимо, обдавая меня волной свежести и легким ароматом цветущей вишни — и меня отбрасывает на тридцать лет назад, в наш первый поцелуй под её дубом.

Отворачиваюсь, чтобы не смотреть ей вслед и стискиваю зубы до хруста.

— Ты ответишь?

А я не знаю, что ответить. Сказать, что меня свело с ума беспокойство? Что я видел транзакции и думал, ты сошла с ума? Или что я — я сам! — сходил с ума от одной мысли, что ты сейчас можешь быть с другим мужчиной?

Я молчу.

А она неотрывно смотрит на меня, лишая остатков выдержки. Не дождавшись ответа, поворачивается ко мне спиной и идёт к столу плавной, уверенной походкой. Шелк платья ласкает её изгибы.