Книга Законная добыча, страница 91 – Саша Кей

Не считая этого случая, моя жизнь потекла своим чередом.

Волнуюсь я, только когда жду женские. По идее, у меня были безопасные дни. Свой цикл я знаю, нервничать не стоило. Как медик я понимаю, что забеременеть вне овуляции невозможно. Но риск никогда не стоит исключать, иногда организм преподносит сюрпризы вроде внеочередной готовности яйцеклеток к оплодотворению. Впрочем, все обходится только нервотрепкой.

Заканчивалась вторая неделя после освобождения, когда проблема пришла, откуда не ждали.

Приходит сообщение от отца.

Я долго не открываю. Только при одном взгляде на абонента начинают ныть зубы. «Папа». Абонент сохранен еще тогда, когда я называла его так даже про себя. А сейчас язык поворачивается выговорить только обезличенное «отец».

Еще когда мы с мамой вынуждены были переехать, я дала отцу понять, что больше не хочу с ним общаться. Кто-то скажет, что это жестоко. Осудит. Ведь ему тогда тоже было непросто, возможно, нужна была поддержка. Только вот и нам она тоже была нужна. И при каждой встрече с отцом меня накрывало. Я все надеялась разглядеть в нем того, каким он был когда-то, но видела только того, кем он стал.

Разом вспоминались все его срывы, скандалы, запои, коллекторы, обрывающие телефон, визит Джафара и то, ощущение беспомощности, когда тебя запихивают в машину.

Да, тогда я была моложе. Сейчас, наверное, должна хладнокровнее смотреть на вещи, только ведь я снова попала в переплет из-за него. Инфантилизм ли винить его? Может, надо уговорить себя, что это стечение обстоятельств?

Увы, я слишком хорошо помню, как плакала мама, закрывшись в ванной, как она продавала свои украшения и даже, что символично, обручальное кольцо. Помню, как я забирала документы из Строительного.

Когда отца отпустили за неимением существенных улик, он вроде взял себя в руки и перестал пить. И даже сделал попытку наладить отношения… Но выходило у него как-то неубедительно. Отец искренне не понимал, почему все не может быть как прежде, ведь он же «исправился».

В общем, мы свели общение к прохладным поздравительным сообщениям по праздникам. И отцу пришлось принять это.

И вот теперь он мне что-то пишет. Не новый год, не восьмое марта, не мой день рождения. И поэтому у меня скребет внутри. Спустя несколько часов я все-таки решаю посмотреть, что ему надо.

«Аня, нам нужно серьезно поговорить. Это важно. Мне есть что сказать».

Замечательно просто. Ему есть что сказать. А для кого это важно? Для меня или для него?

Звоню маме, чтобы узнать, не было ли в ее сторону заходов, может, она понимает, что хочет отец.

— Звонил, — подтверждает она. — Был зол, требовал каких-то объяснений. Я не очень поняла, о чем он, но Леша меня так разозлил, что я спустила на него всех собак.

Я поражена. Чтобы моя мама и потеряла терпение? Сорвалась на ком-то? И уж тем более на бывшем муже? Я много раз спрашивала ее, почему она не выскажет ему все, что у нее на душе. Мама отвечала, что она слишком дорожит теми немногими сохранившимися хорошими воспоминаниями, чтобы уничтожить и их. И если начнет говорить, то не остановится, скажет то, после чего любое общение будет невозможно.

И вот теперь мама говорит, что спустила на отца всех собак.

— Мне жаль, — говорю я, потому что по голосу слышно, что она прошла ту точку невозврата, о которой говорила, и ей больно.