Книга Любовь на кафедре, страница 64 – Дженнифер Смит

— Да, я ничего не могу. Это мы уже поняли. — Он попытался сделать лицо подобрее, чтобы его слова не прозвучали так резко.

— Что мы уже поняли?

Видимо, сделать лицо подобрее не получилось.

— Рис, послушай… — начала она, но он вытянул руку и не дал ей договорить.

— Если тебе станет легче, я делаю это не ради тебя. Я делаю это ради себя. — Он провел ладонью по волосам. У них взаимовыгодный обмен. — Ты права. Если я хочу произвести впечатление, нельзя, чтобы моя девушка, пусть и фиктивная, была одета в «нормальное» платье.

Легкая улыбка стерлась с лица Лилы, а ее глаза затуманились. Неужели он опять сказал что-то не то? Она же говорила то же самое в этих ужасных магазинах с крошечными примерочными, где было даже негде присесть.

— Ладно. — Она улыбнулась одними губами. — Но потом платье можно вернуть.

Вернуть платье? Зачем кому-то принимать обратно в магазин ношеное платье? Ладно, об этом он подумает потом.

Рис с Лилой прошли по первому этажу, где было полно народу, и поднялись по двум эскалаторам на тихий и почти пустынный верхний этаж. Лила медлила, плелась позади, и наконец он остановился.

— В чем дело? Ты что как в воду опущенная? — Он верно подобрал слова: она шла, опустив плечи, еле волочила ночи и вцепилась в сумочку, как в спасательный жилет.

— Рис, я… — Ее глаза метались по магазину. — Мне здесь не место, — прошептала она.

Ну блин.

— Лила Картрайт, — отрывисто произнес он, — мне тоже здесь не место. Я закупаюсь в онлайн-магазине, у них есть мои мерки, и они просто присылают мне одежду. Они пришлют мне смокинг. — Лила хотела что-то сказать, но он еще не закончил. — Мне и в лектории не место. И в корпоративном бизнесе. И в моей собственной семье.

Лила склонила голову; ее взгляд смягчился, в нем читалось сочувствие, но он рассчитывал совсем на другой эффект. Он заставил себя продолжить:

— Но все это неважно, потому что я делаю что хочу. — По большей части и это не принесло ему счастья. Он был в шаге от полного разрыва отношений с семьей, а преподавал так ужасно, что ему приходилось проводить семинары в кабинете Лилы под ее присмотром. В минуты отчаяния он представлял, что ему снова придется работать в семейной корпорации с отцом, когда у него ничего не выйдет с историей — не «если», а «когда», — и сомневался, что выживет. — Я не могу тебя заставить, Лила. И не хочу заставлять. Если ты совсем передумаешь мне помогать, мне от этого лучше не станет.

— Ох, Рис.

Лила подалась вперед, будто хотела обхватить его руками и задушить в объятиях, но он отошел назад, и она остановилась. Нет уж, никаких обнимашек, пожалуйста.

— Ладно, — сказала она и закинула на плечо фиолетовую сумку в виде стегозавра. — Пойдем купим это дурацкое платье.

Кажется, его маленькая ободряющая речь сработала, и слава богу: если он явится на прием без девушки, пообещав семье, что придет с девушкой, все будет намного хуже.

Фамилия Риса подействовала на сотрудников магазина как магическое заклинание, и вскоре их с Лилой проводили в частную примерочную, принесли травяной чай (для Лилы), минералку (для него) и поднос с разными маленькими сэндвичами. Узнав, что перед ней брат Элин, Микита чуть не бросилась ему в ноги, и ему стало любопытно, сколько же сестра потратила в этом магазине. Сколько сумок и платьев может купить одна-единственная женщина, раз при упоминании о ней в глазах Микиты вспыхивали золотые монетки?