Книга Любовь на кафедре, страница 80 – Дженнифер Смит

— Рис, ты же мой парень. — Она нервно усмехнулась. — Как я могу быть против?

Рис нахмурился. Кажется, с ней было что-то не так. Наверное, он переборщил, прижимаясь к ней посреди этого дурацкого зала для торжественных мероприятий (что бы ни говорила мать, это не бальный зал). Он убрал руку, чтобы не смущать ее.

— Нет-нет, Рис. — Она коснулась его бедра, и он вздрогнул. — Прости, все в порядке. Иначе и быть не может.

— Точно все в порядке, Лила? — спросил он. — У тебя все хорошо?

Если у нее проблемы, он отвезет ее домой прямо сейчас, и бог с ней, с его семейкой.

Она толкнула его плечом:

— Да все нормально, Рис.

— Черт, у тебя… — Локон ее волос попал под бретельку платья. — Не шевелись.

Рис аккуратно достал волосы, ласково коснувшись ее плеча, отчего ее кожа покрылась мурашками.

— Пуй уит ти? —«Ты кто такая?»

Черт.

Услышав громоподобный голос Луэллина Даллимора, сидевшие за столом затихли. Рис прошептал «извини», выпрямился и повернулся к отцу. Все молчали. Мать теребила скатерть; Элин залпом выпила шампанское.

— Отец, это Лила, — представил ее Рис. — Моя девушка.

Он крепче сжал ее плечо.

— Здравствуйте. Очень приятно. — Лила лучезарно улыбнулась.

— Сейснег?— «Она говорит по-английски?»

— Отец. — В голосе Риса отчетливо звучало предостережение, но Лила заговорила одновременно с ним.

— Боюсь, я не знаю ни слова по-валлийски, за исключением… Погодите-ка… — Она вздохнула. — Кэмри оу глад а дрегиау а Том Джонс.

«Уэльс — страна драконов и Тома Джонса».

— Ты это выучила? — Рис был поражен. Валлийский был очень сложным языком: в нем не было ни правил, ни гласных, а у многих звуков не существовало английских аналогов.

За столом повисла полная тишина. Теперь могло случиться одно из двух. Или его отец рассмеется, и все будет хорошо, или придет в ярость от надругательства над своим любимым языком.

— Я всю неделю тренировалась. Правильно сказала?

Ее большие голубые глаза смотрели на него так прямодушно, что, даже если бы она сказала «Уэльс — страна овец и навоза», он был бы потрясен тем, что она нашла время выучить фразу на его родном языке.

— Суть понятна, — ответил он с искренней широкой улыбкой.

Тут Луэллин Даллимор откинул голову и расхохотался. От его громогласного утробного хохота затрясся стол и стены. Да что там, все здание гостиницы содрогнулось.

— Офигеть, — выпалила Элин. — Ну ты, Лила, даешь.

— Что за выражения? — пристыдила ее мать.

— Где ты этому научилась, дочка? — спросил Луэллин. — Лила, верно?

Ну и ну. Отец не только ласково назвал ее «дочкой», но и запомнил ее имя.

Лила кивнула.

— Гугл-переводчик подсказал. Я, правда, волновалась, правильно ли угадала с произношением. А еще у вас столько звуков, похожих на кашель или харканье, что я боялась забрызгать всех слюной, — призналась Лила. — Почему у вас так много харкающих звуков?

— Сойдемся на том, что главное — старание. — Глаза Луэллина лукаво блеснули. Рис любил отца таким. Этот отец гордился сыном и желал ему лучшего. Он ничуть не походил на озлобленного старика, желавшего видеть в нем свою точную копию — жадную до власти машину.

Рис больше не мог и не хотел быть этой машиной.

— Верно, Рис? Главное — старание, — многозначительно повторил отец и взглянул на сына поверх букетов. Уголки его губ опустились.