Книга Любовь на кафедре, страница 95 – Дженнифер Смит

— Но почему?

— Потому что я обещал.

— И что? Не возвращайся, если не хочешь. Ты же взрослый человек. — Дэн пожал плечами. Видно было, что он никогда не встречался с Луэллином Даллимором. Рис тщательно оберегал друга от встреч со своей семьей. Даллиморы ослепляли людей властью и деньгами, завлекали их и использовали для своих целей. Рис не хотел, чтобы Дэн попался на эту удочку.

— Все сложно, Дэн, — ответил он, и Дэн кивнул. За годы они много говорили о Даллиморах, и Дэн прекрасно понимал, в чем проблема.

Дэн повернулся к телевизору:

— Значит, Лила нормально восприняла известия о твоих несметных богатствах?

— Ей было все равно. — Рис усмехнулся. — Я даже удивился.

— Как и большинству людей, — пробормотал Дэн, глядя на экран.

Лила

Будь Лила героиней шпионского фильма, она бы надела узкую юбку, накрасила губы алой помадой и дымила сигаретой с длинным мундштуком, как положено роковой женщине из нуарного кино. Возможно, говорила бы с французским акцентом. Но поскольку все происходило не в кино, на ней было малиновое шерстяное платье, колготки и ботинки на плоской подошве, она не накрасила губы и, естественно, не курила. И все же красться по коридорам исторического факультета, ощущая себя участницей Французского Сопротивления, определенно было пугающе и волнительно.

Волнительно, потому что сердце уходило в пятки всякий раз, когда она заглядывала за угол. Пугающе, потому что она боялась увидеть Риса. Что, если она столкнется с ним и, чего доброго, он с ней заговорит? Она сгорит со стыда.

Но нет, даже если она будет сгорать со стыда, он ни за что об этом не узнает. После звонка Джейсону (за которым последовали семь ответных звонков, четырнадцать непрочитанных сообщений и три электронных письма, которые она не открывала) Лила ощущала небывалый прилив уверенности. Если Рис не хотел с ней спать, ему же хуже.

А ей плевать. Ей совершенно все равно.

Не нужен ей дурацкий Рис Обри-Даллимор.

Заглянув на кухню для сотрудников кафедры (так, на всякий случай), она, к своему облегчению, обнаружила, что дьявол (то есть Рис) не помешает ей заварить чайник ромашкового чая.

— Лила, что ты делаешь?

— О господи, Сью! Я так заикаться начну! — Лила картинно прижала чайник к груди.

— Ясно, — растерянно ответила Сью. — Так что ты делаешь?

— Завариваю ромашковый чай. — Лила перестала притворяться французской партизанкой. — Будешь?

— Нет. Ромашковый чай на вкус как цветы, — ответила Сью.

Потому что это и есть цветы, подумала Лила.

— Но я рада, что встретила тебя, Лила. — Сью поправила очки на переносице. — Мне надо, чтобы ты до завтра разобралась с регистрациями во внутренней сети. Я получила жалобу, и не одну. Меня это очень напрягает.

Две жалобы напрягают? Да если бы предыдущий координатор выполнял свою работу так же ответственно, как Лила, проблемы вообще бы не возникло!

— Я почти закончила, — с улыбкой ответила Лила, надеясь, что закончит к пяти и сможет уйти домой. После вчерашней прогулки вокруг водохранилища у нее разболелись ноги. Она обошла его дважды.

— Вот и хорошо. — Сью сморщила нос, глядя, как Лила заливает кипятком цветки ромашки. — Ну ладно, пока.

Она направилась к двери.

— Кстати, Сью. — Лила коснулась ее руки. — Раз я тебя встретила, у меня вопрос. Насчет курса лингвистики в магистратуре.