Книга Развод в 40. Жена с дефектом, страница 56 – Анна Нест

— Я… я просто не могу иначе, — говорю я. — Это мой сын. Если бы я… если бы я не отпустила его, если бы позвонила…

Голос срывается. Все внутри горит.

Врач кладет руку мне на плечо.

— Послушайте, — говорит спокойно. — Он сильный. Он обязательно вспомнит. Только дайте ему время. Ему нужно отдыхать. Пожалуйста, не тревожьте.

— Но я должна его увидеть.

— Не сегодня. Он обязательно придет в себя. Все поэтапно. Потерпите.

Я киваю, но не могу сдвинуться. Вижу, как он уходит, как тень тянется за ним по стене. Хочу окликнуть, но слова застревают в горле.

Сажусь на стульчик. Минуты текут медленно. Из кабинетов слышны звуки — чьи-то шаги, звон металла, дежурные фразы медперсонала. Где-то плачет ребенок.

Я закрываю лицо руками.

— Все будет хорошо, — шепчу я себе. — Все будет хорошо.

Но внутри все переворачивается.

Я вспоминаю сына маленьким. Вспоминаю, как он падал с велосипеда, как плакал, как я дула на ссадину и говорила: «Не больно, Кирюша, не больно».

А теперь… я не могу даже подойти к нему. Не могу сказать, что все хорошо.

Проходит, наверное, минут двадцать, прежде чем я поднимаюсь. У двери я оборачиваюсь. Тот самый коридор. Где-то там лежит мой сын. И он не помнит меня. Но он жив. И это самое главное.

Я выхожу на улицу. Воздух холодный. Останавливаюсь и вдыхаю полной грудью.

Мимо проезжает скорая, мерцает синим светом.

Мне кажется, что Артем все это время где-то рядом. Ведь он нашел Кирилла, именно он вызвал скорую, написал мне, а потом просто исчез. Я оборачиваюсь, надеясь увидеть его. Но рядом никого нет.

Прижимаю руки к груди, будто согреваюсь.

— Спасибо, — шепчу в никуда. — За то, что спас.

Медленно иду к воротам больницы... Завтра я приеду снова. Даже если он не вспомнит меня, я все равно буду рядом. Пусть Кирилл не знает, кто я, пусть смотрит как на чужую. Все равно он почувствует. Почувствует, что я — его мама.

Артем

Я сижу на лавке возле травматологии. Ветер шевелит ветви старых лип, и их тени бегают по плитке, по моим рукам, по лицу. Над головой звезды. Тусклые. Словно они уже устали смотреть на боль.

Я не ухожу. Хотя мог бы. Кирилла уже осмотрели, ему наложили повязки, подключили капельницу. Он в надежных руках. Но что-то не дает мне просто встать и уйти. Наверное, потому что я знаю — она приедет.

И я вижу ее.

Мия выходит из такси. Узнаю сразу, по походке, по тому, как держит сумку. Свет фонаря ложится на ее лицо. Испуганное, бледное, до дрожи родное.

Она идет быстро, почти бежит. Я хочу подняться, но потом сжимаю кулаки и заставляю себя остаться на месте. Пусть не видит. Пусть просто пойдет.

Она проходит мимо, не замечая меня. Я вижу, как у нее дрожат пальцы, как она сжимает телефон в руке. Губы шепчут что-то. Наверное, имя сына. В глазах отчаяние.

Хочется встать, подойти, сказать ей, что я рядом, что все будет хорошо. Хочется просто обнять, прижать к себе, дать ей ту опору, которой ей сейчас так не хватает.

Но я не двигаюсь.

Просто смотрю.

Она красива даже сейчас, в этом свете, с растрепанными волосами, с тенями под глазами. Красива не так, как бывают красивые женщины. Как-то по-настоящему. В ней есть что-то чистое, искрение. И боль ее будто моя.

Смешно. Я ведь почти ее не знаю. Всего одна встреча. Та самая, случайная, у дома, когда я предложил проводить ее, а потом увидел кольцо на пальце и просто ушел. Но даже тогда я успел понять, как сильно она меня зацепила.