Книга Кандидатка на выбывание, страница 22 – Катерина Крутова

— Что там? — многозначительно кошусь на потолок, указывая на пентхаус старшего Даля.

— Варшавский, — не вдаваясь в детали, муж наливает еще, не обращая внимания, что снапс переливается и течет по моим пальцам, — сказал — пока не отсвечивать. Вся официальные интервью — завтра. Полиция отрабатывает версию «убийство по неосторожности».

— Это как? Задушила сама себя, накачавшись до передоза? — забывшись, делаю большой глоток и давлюсь, когда горло вспыхивает сводящим дыхание огнем.

— Тише-тише… Так пить и не научилась, — Ингвар хлопает меня по спине, а после оставляет ладонь, лишь перемещая на плечо. Почти обнимает. Мне бы сбросить эту лапищу — наглеца, бабника, сумасброда, но… Но я закрываю глаза на короткий миг, позволяя слабости взять вверх — в чужой стране, посреди роскоши и высокомерного равнодушия, у меня никого нет. Только он — мужчина, брак с которым не перерос в семью, обнимающий меня не от любви или заботы, а просто потому, что привык так вести себя с женщинами. Весело — обними, поцелуй, трахни. Плохо — напои, обними, утешь. И также — трахни.

— Перед смертью у Ольги был секс. Судя по уликам — тот, что заснят на фото и вывешен у отца в спальне, — сообщает как бы между делом, пока пальцы на плече подбираются к моей ключице, то ли гладя, то ли обследуя через тонкий трикотаж платья.

— Садо-мазо? — вспоминаю шипы, ошейник, кляп. Тело передергивает от отвращения, и плечи сами собой скидывают мужскую ладонь. — Как такое кому-то может нравится⁈

— Может и не такое. Ты удивишься, узнав, что происходит в некоторых спальнях, где любят секс, — привычная усмешка в обращенных на меня голубых глазах.

— Как ты?

— Как я. Но то, что на фото и для меня слишком. Наручники, связывание, порка, да… — муж облизывается, как кот на сметану.

— Извращенец! — отодвигаюсь, чтобы не касаться этого горячего, постоянно исполненного желанием тела.

— Ханжа! — Ингвар смеется, отпивая уже из горла. — Ты предсказуема, Марика. Стоит заговорить о сексе, и ты уходишь в глухую злобную оборону.

— Приличные люди о сексе не говорят! — отворачиваюсь, чтобы не выдать непроизвольно краснеющих щек.

— Я не приличный людь — я твой муж.

— Пока еще.

— Да, пока еще. Докопаемся до правды, накажем виновных и разведемся. Больше не будет причин продолжать эту комедию.

Не знаю почему, но внутри неприятно скребет, закипая раздражением. То пренебрежение, с которым Ингвар говорит о нас, бесит, хотя я и сама невысокого мнения о, так называемом, браке. Может, дело просто в том, что я привыкла к преимуществам обеспеченной жизни, к статусу невестки великого Виктора Даля, к этому нелепому обращению «фру»? Развод с Ингваром не лишит меня гражданства и места в университете. В научной среде я останусь доктором экономики, автором статей и монографий, ведущей собственный, хоть и весьма малочисленный курс. Опыт, полученный за пять лет в Швеции, останется со мной, так же как воспоминания прошлого и память о брачной авантюре с одним из самых завидных женихов Скандинавского полуострова. А будущее? Пожалуй, оно стоит развода с десятком мужчин, если в него можно будет смотреть без страха. Если, конечно, я вообще доживу до этого развода. Пока шансы закончить как Ольга значительно выше.

— Так что за «убийство по неосторожности»? — спрашиваю, лишь бы уйти со скользкой темы наших отношений.