Книга Кандидатка на выбывание, страница 20 – Катерина Крутова

— Это была самозащита, — слышу не очень уверенное за спиной, когда, оставив ее одергивать платье и пытаться пригладить волосы, иду туда, где два бездыханных тела отдают подворотне свою грязную кровь.

— Всем по хуй, — сообщаю, отправляя контрольные — в грудь и в голову. Мой враг повержен не мной, но спущенная по его приказу пуля вернулась в сердце мерзавца. Дырка от огнестрела в заднице отзывается болью отмщения. Интересно, сколько еще раз Варшавский припомнит мне позорное ранение? Предвкушаю подколы вроде «целил в голову — попал в жопу. Все логично — ты же ей и думаешь!»

— Помоги! — бросаю через плечо, обтираю ствол рубахой и вкладываю в руку амбала с распухшей рожей и сломанной шеей.

— Что делать? — возникает рядом. Спина прямая, в глазах решимость, но зубы стучат — от страха? Или от холода? Все-таки в одном платье, а кругом зима.

— Хаос, — не вдаваясь в детали, пинаю ближайший сугроб — мусор, окурки, осколки бутылок летят под ноги. Подбираю кусок льда и прицельно кидаю в окно — соседнее с тем, откуда выпал охранник Михаила. Марина наблюдает, сечет каждое движение, точно оценивает ситуацию и взвешивает все «за» и «против». Как ты, такая разумная, оказалась зажата у стены этим мудачьем? Или верно говорят, и на самую толковую бабу найдется хер винтом? После поговорим, если выживем, конечно.

Продолжая «портить» место преступления, опрокидываю мусорный бак, заваливая наши следы объедками с кухни, обрывками газет и прочим хламом. Марина наконец-то присоединяется — пинает сапогами снег, разрывает какой-то мешок с отходами и выворачивает его на Михея.

— Он тебя…? — продолжать не требуется. Во встречном взгляде резкая злость:

— Нет!

Отлично. Спрашивал не из любопытства. Лишний биоматериал криминалистам ни к чему. Впрочем, мое наличие здесь доказать проблематично, а вот отмазаться у этой красотки не выйдет. По-любому найдутся свидетели.

— Есть куда уехать? — спрашиваю, схватив за плечи и развернув в себе. Уж больно рьяно начала пинать неподвижное тело неудавшегося насильника.

Качает головой, но не вырывается, хотя в глазах веры мне нет.

— Родные?

Тут Марина напрягается. Думает, планирую от нее избавиться, не иначе. Зрачки сужаются несмотря на темень, а в карей радужке вспыхивают зеленые искры. Как рентгеном просвечивает, вельва!*(в скандинавской мифологии — колдунья, ведьма)

— Тетка в Киеве, — отвечает, наконец. Нда, попала — так попала! Никто не вспомнит, не станет искать. Бросить здесь или дать уйти — исход один — скорая, и не факт, что легкая смерть. И, судя по глазам, все она понимает, эта девушка с армейской выдержкой и модельной внешностью.

— Со мной поедешь, — на самом деле это вопрос, хоть и звучит утверждением. Сейчас не до уговоров. Откажется, придется силой к Алексу в тачку запихивать. Характер-характером, но меня сдаст, сама того не желая. И не таких ломали. Но иллюзию выбора никто не отменял — многие ее даже считают свободой.

— Куда? — хороший знак.

— Подальше отсюда. В глушь, в Карелию.

— Меня будут искать, — губы поджаты, в глазах сомнение, пальцы на ремне сумочки мелко дрожат. Понимаю, дорогая. Первый встречный, на твоих глазах ввязавшийся в драку и хладнокровно выпустивших в тело две пули — сомнительная компания для путешествия «туда, не знаю куда, за тем, неведомо чем».