Онлайн книга «Кандидатка на выбывание»
|
— Все, Марин, хватит! Все! В ответ вою или рычу — речь не слушается, от холода и адреналина зубы стучат, язык не поворачивается — не могу сказать ни слова. Муж оглядывает меня, светя фонариком не пойми как сохраненного в схватке мобильника, открывает наручники, найденными в карманах Анджея ключами. Подносит к лицу мою окровавленную ладонь — оценивает травмы. — Цела? Киваю, вцепляясь в уже совсем небелую рубашку Ингвара. Беззвучно открываю и закрываю рот — все еще не могу говорить. А он смотрит на меня — на скуле ссадина, костяшки пальцев разбиты в кровь, в синих глазах длится бой — готовый биться до последнего викинг-берсерк. И вдруг, не давая опомниться, прижимает так, что кости трещат, и внезапно целует. Собственнически, властно, одержимо и до того горячо, что замёрзшим под ледяным дождем губам кажется — останутся ожоги. Не успеваю ни ответить, ни отстраниться — нас освещают ярким прожектором. Свистят, перекрикивают бурю: и часа не прошло — на помощь явилась охрана парома. * * * Ингвар Ору на охранников, не сильно вдаваясь в текст — из всех доступных языков мозг сам выбирает шведский, а голос автоматически настраивается на высокомерную волну потомственного хозяина жизни. Так мой отец общается с провинившейся челядью. Рабочая модель поведения — привыкшие к услужению, обвиненные в провинности отводят взгляд и ищут оправдание. Лишние вопросы отпадают, как только старший слышит мое имя. Теперь только уважительные «херр» и «фру». На настойчивое предложение медпомощи требую аптечку. Показания о произошедшем даю, пока веду Марику до каюты. Жену трясет — одежда мокрая насквозь и ледяная на ощупь. — Оставьте нас! Не сбежим, — рычу, захлопывая дверь перед носом охранника. В ответ, не привыкший к подобным происшествиям, мямлит, что-то про протокол и необходимости заключения под стражу до выяснения обстоятельств. — Считай, что мы под домашним арестом, — отшиваю через дверь. — Разбирайтесь с тем, кто похитил мою жену! Дальнейший словесный поток неинтересен. Моя фру стоит посреди гостиной — босая, дрожащая, в отчаянной попытке согреться, обнявшая себя руками за плечи. — Раздевайся! — командую, одновременно вытаскивая из мини-бара весь крепкий алкоголь. Взгляд, которым одаривает меня Марика, может если не убить, то точно покалечить. — Да не буду я тебя трахать! — бросаю через плечо, хотя именно это сейчас мне нужно больше всего — согреться и снять чертово напряжение. Но раз уж взялся изображать рыцаря, придется страдать по полной. — Пей! — протягиваю шкалик виски — в мизерной бутылке один глоток, вообще ни о чем, учитывая обстоятельства. Пока жена раздумывает, успеваю в себя залить три. Без разбора — водка, коньяк и джин, судя по вкусу. Адский коктейль разливается по телу так необходимым теплом. Скидываю мокрую, грязную одежду прямо на пол, в чем мать родила ухожу в душевую. Марика пялится в спину, точно хочет прожечь дыру насквозь. Да, дорогая, смотри, от чего отказываешься! Выкрученная на максимум горячая вода секунд за десять возвращает в чувство. Завернувшись в полотенце, застаю жену все в той же позе посреди каюты. Только виски выпила — уже хорошо. Не слушая возражений и больше не пытаясь уговаривать, сгребаю в охапку и тащу в душ. — Раздевайся и лезь под горячую воду. Сама или я тебя раздену и помою! — звучит угрозой, но на деле я действительно этого хочу. Раздеть догола мокрую холодную недотрогу и согреть ее всю снаружи и изнутри, прожарить по полной так, чтобы прогнать наваждение мрака, пытавшееся нас только что поиметь. Удержаться от секса пиздец как тяжело, учитывая, что адреналин уступил место тестостерону и завязанное на поясе полотенце поднимается само собой. Вряд ли моя наблюдательная фру заметит, на какие жертвы приходится идти ради ее спокойствия, но оставляю Марику одну в ванной. Тупо! Зато охуеть как благородно. |