Книга Кандидатка на выбывание, страница 7 – Катерина Крутова

— Ты же хочешь меня, Марика. Я же видел, там в номере, как ты смотрела на нас. Помнишь, когда мы трахались в последний раз? Это был Мидсоммар* (праздник середины лета в Швеции, совпадает со славянским днем Ивана Купалы) в прошлом году. За тобой накопился приличный супружеский долг, который надо отдать до развода. Почему ты всегда ломаешься, как целка-гимназистка?

Грубое сравнение отрезвляет. Я как-то выворачиваюсь, умудряясь влепить чрезмерно довольной роже пощечину и тут же сама ахаю вслед. Пальцы Ингвара добрались до моего клитора, прикрытого, вопреки его грязным домыслам, треугольником стрингов. Но имитация белья не удержит привыкшего идти напролом. Его указательный уже трется меж половых губ, норовя проникнуть внутрь.

— Скажешь, я не прав?

— Скажу, пусти меня! — извиваюсь, пытаясь лягнуть, вырваться, но вместо этого сама насаживаюсь на пальцы и возмущенно мычу. Со стороны это определенно слышится как стон согласия, на что мой ненавистный неверный муж усиливает напор, впивается в шею над ключицами и глубже погружает уже не один, а два пальца.

— Ты же собирался со мной разводиться? — попытка вернуть голосу холодную отстраненность с треском проваливается. Я шепчу и сбиваюсь на шумный вздох, когда этот гад принимается массировать клитор каким-то немыслимым, недопустимо приятным образом.

— Предпочитаю незамужних. Так меньше проблем, — усмехается муж, развязывая пояс на халате.

— Ты отвратителен! — сжимаю зубы и отворачиваюсь, когда он пытается поцеловать в губы.

— Правда? Твое тело считает иначе, — пальцы Ингвара покидают меня. Он отстраняется, чтобы с вызовом глядя мне в глаза, поднести их ко рту и демонстративно медленно слизать мою смазку с одного за другим, высовывая свой длинный розовый язык, чмокая, словно сосет чупа-чупс. Гадость!

— Ну же, Марин, скажи честно, что ты меня не хочешь.

— Я тебя ненавижу! — выпаливаю, пытаясь поднырнуть под упертую в стену руку, но оказываюсь в объятиях.

— И я тебя, — глухо звучит на ухо голос мужа, — но это не мешает мне чертовски сильно хотеть тебя выебать здесь и сейчас.

Сквозь тонкую ткань пеньюара в ягодицы упирается эрегированный член.

— Нет! — молочу кулаками на ощупь, надеясь отбиться, но зная, что проиграю. Вновь проиграю этому тренированному телу, точно сошедшему с постамента древнегреческих статуй.

— Пусти! — рычу, чувствуя, как задирается сорочка, а между ягодиц, раздвигая, толкается сильная ладонь.

— Попроси меня ласково, — шепчет подонок, прикусывая мочку уха, — ты такая мокрая тут внизу…

Я действительно хлюпаю, как похотливая текущая сука, от чего ненависть в душе разгорается только сильнее.

— Ты не слушаешь! Никогда не слушаешь! Я! Тебя! Не! Хочу! — ору, наплевав на возможных свидетелей, на папарацци внизу под окнами, на прислугу в соседнем номере, на весь мир. Хотел эмоций — получи и распишись!

— Почему ты меня не слушаешь⁈ — уже скулю, когда муж впечатывает меня в зеркало в прихожей, где в полный рост отражается мой позор и его очередное надо мной насилие.

— Потому что ты врешь, Марин. Врешь самой себе, — член Ингвара уже следует за его рукой, направляясь в меня, но за миг до проникновения раздается стук в дверь.

— Херр Ингвар, фру Марика! Херр Виктор просит вас подняться к нему как можно скорее, — слышится хорошо поставленный безэмоциональный голос. Камердинер Виктора Даля предельно вежлив, но меня отчего-то прошибает на истерический хохот, оттого более громкий, что муж прекратил попытки взять свое силой и отпустил.