Книга Кандидатка на выбывание, страница 8 – Катерина Крутова

— Спрячь хер, херр Ингвар! И подготовь мозги — твой отец отлично умеет их сношать! — ржу, а муж запахивает халат, удостаивая меня коротким злобным взглядом.

Марика

В святую святых великого Виктора Даля мы входим, как нашкодившие школяры в кабинет директора. Во рту пересыхает от волнения и хочется отвести взгляд — точно строгий отец наблюдал, как мы только что с его сынишкой предавались греховному непотребству вместо подготовки уроков. И хоть мы с Ингваром давно не дети, никак не могу отделаться от чувства, что Виктор Даль, как рентген — видит насквозь и читает мысли. Потому я всегда предельно вежлива, сдержано молчалива и максимально собрана, что чертовски сложно, когда тебя только что чуть не изнасиловали, глаза щиплет от непролитых слез, а горло дерет невысказанной руганью.

Ингвар перед отцом постоянно ерничает, точно напрашивается на подзатыльник или лишение наследства. Так и не поняла, чего в поведении мужа больше — соперничества молодого льва, претендующего на главенство в прайде или обиды маленького мальчика, недополучившего в детстве любви и ласки. Вполне возможно — и того и другого. Но мы оба не можем позволить ввалиться в обитель чопорного порядка и традиций в халатах на голое тело. Учитывая, что если Даль-старший приказал «как можно скорее», то время на сборы не предусмотрено, я напяливаю длинное платье — свитер, не утруждая себя ни лифчиком, ни колготками, ни макияжем, всовывая босые ноги в мягкие мокасины. Сомнительность выбора понимаю уже в лифте, куда, придерживая ногой закрывающиеся створки, вторгается муж в образе подвыпившего лесоруба — изрядно потертых джинсах, клетчатой рубахе, все еще раскрасневшийся от нашей стычки или от предстоящей беседы с отцом. Ингвар плевать хотел на все дресс-коды мира вместе взятые, и костюм на его плечах появляется исключительно для пускания пыли в глаза очередной претендентке на голую порку, но никак не для деловых переговоров. На меня, вжавшуюся в противоположную стену лифта, гад пялится с наглой улыбкой, откровенно разглядывая грудь, выпятившую через тонкий трикотаж бугорки сосков. Тело еще не успокоилось. Скрещиваю руки и перекидываю вперед длинные волосы — посмотрел и хватит. Мерзавец лыбится в ответ — так бы и треснула по самодовольной харе, но до пентхауса ехать несколько секунд, так что вцепиться в горло друг другу даже мы не успеем.

Половина апартаментов Виктора Даля — это смесь современного офиса и ностальгического музея дореволюционной России. Причудливым образом в интерьере просторного кабинета гармонично соединилось прошлое и будущее — плазма на стене, круглосуточно включенная на новостной SVT24*(телевизионный канал в Швеции, начавший вещать в 1999 м и передающие круглосуточно только новости мира и Швеции), окружена пожелтевшими от времени семейными фотографиями — мужчин семьи Даль со времен, когда в первой дагеротипией мастерской серебряная пластина поймала гордый профиль одного из них. Меня всегда завораживала эта галерея породистых точенных лиц. Как там принято описывать — пронзительные глаза, волевой подбородок, орлиный нос, гордость и стать. Пока ждем патриарха семьи отмечаю портреты предков Ингвара, как здороваюсь со старинными приятелями: вот прадед, мундир, эполеты, роскошные усы на зависть всем моржам — русский дворянин, владелец заводов и фабрик; следом дед, еще рожденный в имении под Петербургом, ребенком встретивший безумный семнадцатый год — шведский политик, близкий друг предыдущего короля; сам Виктор Даль — бизнесмен мировой величины, то и дело мелькающий в Форбс и, наконец, вершина эволюции — Ингвар Даль — плейбой, прожигатель жизни, насильник и убийца. Все-таки лучшее, что может мужчина сделать для своих детей — это правильно выбрать им мать. Ну, или как в этом конкретном случае сделать ребенка наркоманке-фотомодели, которая хотела только денег и красивую жизнь.