Онлайн книга «Без права на счастье»
|
Вера успокаивающе кивает. Парнишка располагает к себе искренней непосредственностью. Как он оказался среди отморозков Кравчука непонятно. — Почему ты здесь? — спрашивает, пока бумер без номеров выруливает по выбоинам дворов и узких улочек на широкие проспекты. — В смысле здесь? Босс сказал тебя в город подкинуть, — Леша косится на нее удивленно, одновременно выбирая кассету для магнитолы. — «Сектор Газа» пойдет или слишком грубо для девочки? С этого «слишком грубо» Верка прыскает истеричным смехом. Знал бы ты, мальчик, что твой босс вытворял с этой девочкой, вопросы бы отпали. Впрочем, может он знает и вообще вся братва Кравчука в курсе, как и в каких позах, он трахает бывшую «королеву»? Она разглядывает украдкой открытое мальчишеское лицо — не похоже, что Леха придуривается. Глядит серьезно и даже взволнованно, точно переживает в порядке ли она. — Пойдет, — кивает Вера и возвращается к теме разговора. — Почему ты со Шлангом, других занятий не нашлось? — Каких? — парень искренне удивлен. — Родоки хотели, чтобы я по стопам отца в армию пошел, так там нихуя не платят. На заводе за копейки спину гнуть — нахер надо. А таксовать у меня прав нет. Вера показательно оглядывает салон авто и косится на спидометр, где стрелка подбирается к отметке в сто. — Гайцы наши машины знают. Не тормознут. Только если на особо борзых нарвешься, так босс с ними быстро разберется, — поясняет водитель, верно поняв скепсис пассажирки. — Вожу я хорошо. Парни говорят, как с баранкой в руках родился. Да и вообще, где еще такие перспективы щас найдешь? — Перспективы? — Ну, бабки и прочее. У босса хватка бульдожья, с большими людьми терки трет, скоро на новый уровень выйдем, может в Питер рванем. Тут уже тесно стало. А он тебе разве не рассказывает, ты же вроде его…, — Леха не может подобрать правильное слово и замолкает, внезапно стушевавшись. — Мы мало разговариваем, — усмехается Вера и, доводя юнца до пунцового румянца, добавляет, — только трахаемся как кролики. * * * В ее пустом холодном мире нет чувств и даже грамма тепла. Без отца осиротела не только она — двушка, где до этого пили, курили, скандалили, рыдали и мирились — точно потеряла душу. Осень за окнами звенит заморозками, а в домах без отопления стучат зубами даже в шерстяных носках под ватными одеялами. Вера спит с включенной лампой. На столе в круге света — конспекты, тетради, черновики почти дописанного диплома. Она держит обещание, превратившись в автомат по достижению цели. У нее нет чувств и все слова только по делу. По утрам на кухне с матерью едва обменивается парой необходимых фраз. В путяге, слушая болтовню Наталы, лишь кивает в ответ. Два раза в неделю молча глядит в потолок, пока Шланг елозит по ней, стонет, мнет и долбит равнодушное тело. Осталось чуть-чуть. После Нового года она вытащит из шкафа спортивную сумку, положит в нее диплом и уедет. В Питер, Москву, в Урюпинск. Хоть к черту на рога, лишь бы подальше отсюда. Вера больше не плачет ни по Димону, ни по отцу, ни по своей поруганной чести. Пусто, одиноко, холодно — в квартире, в душе, в целом мире. Сплошной минор, как в песнях Булановой, крутящихся по радио. * * * К середине октября, когда минует сорок дней со смерти Сергея Федоровича, тональность окружающего неуловимо меняется. Сперва Анна Николаевна зовет усатого Гошу в гости и позволяет остаться на ночь, вероятно решив, что траур выдержан достаточно и приличия соблюдены. Затем Наташка устраивает сцену, в ответ на Веркин отказ пойти на дискотеку или куда-нибудь прошвырнуться. Вера с удивительным равнодушием проглатывает упреки подруги в сучьем высокомерии и превращении в унылую заучку. Но вечером того же дня на хате у Кравчука ждет еще один сюрприз. |