Книга Без права на счастье, страница 75 – Катерина Крутова

— Это угроза? — Вера не отводит взгляд, благо они стоят на светофоре и Герман смотрит в глаза, прожигает насквозь, как рентгеном. Мысли считывает, не иначе.

— Нет. Не хочу, чтобы и тебя нашли растерзанной этим зверьем под корягой на просеке.

Просека — название дела. Язык срабатывает быстрее мозгов:

— Как твою жену?

— Да, — Герман не говорит — рубит воздух и обрывает взгляд. Больше он не отрывается от дороги и не произносит ни слова, пока они не приезжают в «Стройинвест». В офисе Варшавский становится уже привычным — резким, ледяным, отчужденным. Вера то и дело косится на профиль мужчины — пока поднимаются по лестнице, пока едут в лифте, пока идут до кабинета Шуваловой. Девушке почти физически нужен взгляд этих серых глаз — секунда поддержки, одно короткое слово, жест, хоть что-нибудь, подтверждающее — все будет хорошо. Дикое и странное желание — какое «хорошо» может быть в ее случае? Жива и ладно, спасибо уже за два относительно спокойных дня.

В приемной, где теперь ее рабочее место, Вера замирает. Не хватает решительности спросить Германа, что дальше, начать рабочий день как ни в чем не бывало. Не хватает решительности просто жить. Кравчук мертв, Ильич на свободе, а она теперь просто бесполезная жертва, обреченная до конца жизни бояться каждой тени и спать с включенным светом. Использованная и ненужная, такую только выкинуть — на обочину, в канаву, да хоть под корягу на просеке… Губы дрожат, пальцы мелко подрагивают, а Варшавский как мысли читает. Кратко обнимает за плечи, помогает снять пальто, касается ладони едва уловимо.

— Ты здесь в безопасности, — шепчет так тихо, что кажется — она читает по губам. Хочется возразить. Подозрения о Саныче грызут изнутри — убедить себя в непричастности «графа» Шувалова не получилось. Ощущение надвигающегося пиздеца точит, не отпускает. А может теперь — это ее постоянное состояние? Всегда ждать от мира самосвал с дерьмом?

— Зачем теперь это все? — обращается к Герману, как к единственному, кому может доверять. Тот удивленно вздергивает бровь. Приходится пояснить:

— Эта фирма, должность. Если я больше не нужна…

— Прекрати. Ты здесь официально работаешь. Или есть иные варианты? Приглядела другое теплое место после путяги?

Нет. Не приглядела. Даже не думала о будущем. Какие планы, если завтрашний день превратился в единственное желание — выжить, да и то не особо сильное.

— Где все? — офис подозрительно пуст. В коридорах никого, двери кабинетов не хлопают, даже внизу только охрана.

— Суббота, — теперь Варшавский действительно улыбается, — у нормальных людей выходной. Нам надо с Сан Санычем кое-что перетереть, а тебе Лида работу оставила. Чтобы меньше времени было дурные мысли гонять.

Работой оказывается пачка договоров, с которых нужно снять копии, заверить печатью и рассортировать в хронологическом порядке. Большинство подписаны Шуваловой Л.А., но на некоторых встречается ровная, точно по линейке выверенная подпись «Ингвар Даль». Вскоре становится понятно — все международные контракты подписаны шведом — любителем театров, все местные — сестрой Шувалова. Ни Саныч, ни Варшавский в документах не мелькают. Лишь на одном листе девушка находит знакомые фамилии — копия протокола собрания учредителей «Стройинвест»: четверо — Варшавский, Даль, брат и сестра Шуваловы. Арамис, д'Артаньян, Портос и миледи Винтер. Кто же чертов граф де Ля Фер?