Книга Без права на счастье, страница 79 – Катерина Крутова

Натала у ее ног, все никак не может подняться. В чумных пьяных глазах злость и неверие:

— Пиздишь! Ты сама на него лезла, лишь бы мне не достался. А Сережка меня любил…. — Ната громко всхлипывает, втягивая сопли, и размазывает слезы, еще больше растирая тушь по лицу. — Ты его сдала ментам, ты его подставила! На твоей совести его смерть!

— Может и Димона я застрелила, а труп сожгла, как считаешь? — Вера отступает на шаг, когда Наташка пытается дотянуться, пнуть, но лишь молотит ногами снег вперемешку с грязью.

— Иди ты нахуй, Натала. Просто, иди нахуй, — разворачивается и идет прочь, а за спиной воет от горя бывшая лучшая подруга.

* * *

Герман ждет за оградой кладбища, как и договаривались. У бывшего мента свой интерес — кто засветится на похоронах мелкого рэкетира, замахнувшегося на большой бизнес. Но, судя по выражению лица, без результатов.

— Как ты? — спрашивает, когда Вера слишком громко хлопает дверью и чересчур сильно дергает ремень безопасности.

— Охуенно! — отшивает, выплескивая на мужчину накопившуюся от бессилия злость.

— Выпей, — в протянутой руке фляжка, из которой пахнет коньяком, — Hennessy. За Королева.

— Прощай, Дима, — Вера делает большой глоток обжигающей жидкости, — и прости меня…

Одна слеза срывается с дрогнувших ресниц.

— Тебе не за что просить прощения, — Варшавский тоже прикладывается к фляге. — А вот с ролью жертвы надо что-то делать.

— И что же? — ей становится интересно, а на губах мужчины мелькает краткая загадочная улыбка.

— Отвезу тебя в лес… — не пугает, а интригует, выдерживая паузу, — и буду… учить стрелять.

— Едем! — Вера аж ерзает от нетерпения.

— Какая вы, оказывается, кровожадная и опасная, гражданка Смирнова, — смеется Герман, заводя мотор.

Тяжелый черный пистолет тянет сжимающие его девичьи ладони вниз, но Верка держит, чувствуя себя крутой героиней боевика. Оружие добавляет десяток очков ощущению неуязвимости. Она несколько раз картинно вскидывает руки и прищуривается, целясь в стоящую на поваленном дереве бутылку. Герман не шутил — они действительно в лесу и в ее руках самый настоящий ТТ.

— Оружие киллеров, — усмехается Варшавский, наблюдая за ее реакцией. Вот только девушке плевать, даже если этот вытесанный изо льда и камня брюнет окажется наемным убийцей. Точнее, почти плевать. Род занятий Германа спустя неделю знакомства все еще загадка. Бывший мент, а нынешний…? Кто? Но, несмотря на вопросы, она ему верит. Кого бы он не убил, какие демоны и черти из ада не плясали бы в глубине пронзительных глаз, Вера точно знает одно — рядом с Германом она в безопасности. Он не тронет, не сделает больно, не пойдет против ее желаний. Хотя… Это самое «хотя» временами проскальзывает в темнеющем взгляде, проходящем ее с головы до ног, в ладонях, замирающих на плечах дольше необходимого, помогая надеть пальто, в успокаивающей улыбке утром, когда встречает ее у подъезда, в теплом шепоте у самого уха сейчас, рассказывающем устройство смертоносного оружия точно сказку на ночь.

— Это — пневматика, не боевой, но точная его копия. Убить таким можно птицу или мелкую бродячую шавку. Человека разве что выстрелом в упор или попав в глаз, но приятного все равно мало. Самозарядный, для первого выстрела надо взвести. Вот так, — Герман передергивает затвор. Легко, четко, кажется, совсем без усилий.