Онлайн книга «Без права на счастье»
|
* * * Туалет ресторана похож на бальный зал с зеркалами от пола до потолка, золотой сантехникой и черным фаянсом раковин и унитазов. Но больше роскоши Веру поражает, что он общий, не женский и мужской, только кабинки отдельные. В одной из них девушка проводит дольше чем нужно. От внезапного интереса Владимира к ее персоне, от его, вроде бы продиктованной обычной вежливостью, попытки обнять и поцеловать, внутри разрастается паника — перед глазами темнеет, дыхание рвется, а сердце заходится в бешеном беге испуганного зайца. Пока Вера, присев на край стульчака, пытается успокоиться, хлопает входная дверь и голос, который она ни с кем не спутает, зло цедит: — Какого хера, Саныч?! Герман! И с ним, судя по грузным шагам и ленивой неторопливости речи, Шувалов. — Успокойся, Гер. Он — наш стратегический партнер, шанс закрепиться на европейском рынке… — В Европе у нас есть Ингвар! А у него, хотя бы, есть совесть! Вовка сожрет твою контору и глазом моргнуть не успеешь! — Засунь в задницу старые обиды, Варшавский! В бизнесе нужна холодная голова. — О, моя-то как раз достаточно холода, чтобы разглядеть то дерьмо, в которое ты нас тащишь сделкой с Радкевичем! Радкевич! Теперь Верка вспомнила — Радкевич Владимир Феоклистович, президент модельного агентства “Golden Luxury Stars”. А еще — Радкевич В.Ф. — фамилия в деле «Просека». Неужели, один и тот же человек? — Не здесь! — судя по громкости и внезапной резкости Варшавскому удалось вывести непрошибаемого «графа» Шувалова на эмоции, — сядем вчетвером за стол переговоров, и все обсудим. Спокойно выскажешь свои соображения. Только в этот раз, Палыч, как друга тебя прошу, обойдемся без охоты на ведьм и голословных обвинений. Прошло мертво — надо строить будущее. — Предавший в прошлом, предаст и в будущем, — рычит Герман, но уже значительно тише. — Бездоказательно, — отшивает Саныч. — Кроме твоей интуиции на Володьку нет и не было других улик. А твою чуйку, уж прости, кастрировала Любина смерть. Так что, Палыч, бери себя в руки и присоединяйся к веселью. Жду в ВИП-зале через пять минут. Дверь снова хлопает, а следом раздается звук льющейся воды. Вера с Германом остаются вдвоем, разделенные тонкой дверью кабинки. Мужчина сверлит отражение злым взглядом, а после несколько раз ополаскивает лицо под ледяными струями. А девушка сидит, боясь пошевелиться — подслушанный разговор не предназначался для чужих ушей, и вряд ли Варшавский обрадуется, узнай о неучтенном свидетеле ссоры бизнес-партнеров. Целую вечность (если верить часам, уместившуюся в семьдесят пять секунд) Вера старается не дышать, а Герман фыркает под краном, барабанит костяшками пальцев по мрамору столешницы, а затем выходит, уже спокойно претворяя за собой дверь. Смирнова выжидает еще время, теперь сознательно избегая встречи, которой так искала еще полчаса назад. В зале стало еще более людно, а оркестр в углу наигрывает «девочку-пай» Круга. Многие уже рассаживаются за столики, но часть разбилась на группы, кто-то позирует фотографу, кто-то пьет шампанское у бара. Рыжеволосая красавица в змеином платье сидит, закинув ногу на ногу, на высоком стуле и крутит в тонких пальцах запотевший бокал. Вера успевает сделать в направление Алины несколько шагов, когда откидываются в стороны бордовые бархатные портьеры, ведущие в отдельный зал для особо важных гостей. Суетливо выбегает раскрасневшаяся Лидия Шувалова, делающая знак музыкантам играть погромче, а следом за ней Сан Саныч и еще один незнакомый, не по случаю облаченный в джинсы и рубашку шатен выводят, поддерживая с двух сторон под руки, Радкевича. Владимира пошатывает, а к лицу мужчина прикладывает белую полотняную салфетку, постепенно окрашивающуюся в красный текущей из носа кровью. |