Книга Единственная для дикого, страница 15 – Аня Истомина

— Лямур пердю? — хмыкает Вика.

— Что? — удивленно усмехаюсь.

— Потеряли любовь, говорю. Увы, так бывает. И не всегда в этом виноваты другие бабы.

Лямур пердю... Грустно.

Светка, зараза, выложила кусок, который не должен был быть в блоге! Почему она выбрала именно его — для меня остается загадкой.

С интересом читаю ответы женщин под видео. Вот уж не думал, что я всерьёз начну отслеживать движуху на аккаунте, но в данный момент дело не в популярности, а в том, что неожиданно для себя я понимаю: всё, чем я занимаюсь последние годы, для большинства представительниц прекрасного пола почему-то будто не имеет особенного значения.

Нет, конечно, многие комментарии звучат как «ты молодец, ты всё делаешь правильно, никого не слушай», но они написаны больше для того, чтобы просто поддержать симпатичного тебе человека в трудную минуту.

Есть и комментарии, в которых женщины прямо говорят, что да, главная функция мужчины — это обеспечить жене безбедное, беззаботное будущее и одаривать подарками. И, что самое интересное, я именно так и считал всегда и стремился к тому, чтобы моя жена ни в чём не нуждалась, потому что взял за нее ответственность.

Но я не думал, что будет массово озвучено и другое мнение. Большинство подписчиц, буквально через одну, писали, что женщине нужно, чтобы мужчина ее ЛЮБИЛ.

И как это понимать?

Наши отношения с Василисой закрутились в тот же день, когда мы с ней впервые познакомились. Охренев от наглости маленькой белобрысой мартышки, я встал из-за стола и зашел к ней в камеру, желая проучить как следует.

— Что вы делаете?! — шарахается от меня Василиса, когда я прижимаю ее спиной к решетке и, закрутив ей руки за спину, пристегиваю их наручниками к прутьям.

— Досмотр, Василиса, — усмехаюсь, пристально глядя в ее расширенные от испуга глаза, — придется поискать там, где ты сказала.

Девчонка мне нравится. Внешне — божий одуванчик, но в глазах черти пляшут. Мне кажется, не будь она сейчас пристегнута, вцепилась бы мне в лицо и разодрала кожу на лоскуты.

Я никогда не злоупотреблял служебным положением по отношению к женщинам и не выбивал признания. Но мне и не хамили никогда так открыто, да еще и такие хорошенькие задержанные.

Это подогревает интерес. Уж слишком расходится ее внешность с характером.

— Не подходи ко мне! — елозит она вдоль решетки, пытаясь увернуться от моих рук, но я упрямо зажимаю ее и расстегиваю пуговицу на ее джинсах. — Помогите! Караул!

— Василиса, — вздыхаю с усмешкой, давая ей пару секунд передышки, несмотря на проснувшийся азарт. — Еще полицию на помощь позови. Что ты как маленькая?

— Я пошутила, — с надеждой смотрит она на меня. — У вас такие глаза красивые. Не бывает злых людей с такими глазами. Не трогайте меня, пожалуйста.

— Я тебя не трогаю, — хмыкаю, сдерживая улыбку. — Я тебя досматриваю.

Сдергиваю джинсы с ее бедер и замечаю обычные однотонные трусики серого цвета. Василиса тут же пытается лягнуть меня коленом в пах, но я отступаю, и она не дотягивается, запутавшись в штанинах.

— Я буду жаловаться! Я позвоню брату! Тебя уволят и ты пойдешь бомжевать по помойкам! А потом я тебя найду, убью и скормлю твой труп бездомным собакам! — орет, когда я опять подхожу ближе, нависая над ней.

— Глупенькая, — снова замираю, глядя на нее добродушно. — Ты уже столько наговорила, что на несколько статей хватит.