Книга Единственная для дикого, страница 41 – Аня Истомина

— А ты не нормальная? — улыбается Рита снисходительно, будто я сморозила глупость.

— Мы просто совершенно не подходим друг другу, — смотрю на неё. — Даже на генетическом уровне. Вот и всё… Ладно, мне пора, ещё машину откапывать. Большое спасибо за чай.

Простившись с гостеприимной хозяйкой, получаю во временное пользование её валенки, чтобы не лазать по сугробам в коротких кедах, и Егор везёт меня обратно.

Снег уже прекратился, лишь редкие снежинки мельтешат перед лобовым стеклом, и есть шанс, что до дома я всё же доберусь.

— Василиса, может, ты всё же не будешь торопиться с разводом? — предлагает ещё раз Егор, когда мы, проехав заснеженную лесную дорогу, оказываемся на подъезде к соседней деревне.

— Не вижу смысла тянуть, только хуже потом будет, — отворачиваюсь к окну, чтобы не показывать того, насколько тяжело даются мне эти разговоры. — Вы обещали не рассказывать.

— Я помню, — вздыхает он.

— Вы ждёте пополнение? — бросаю, глядя на тёмный лес, но тут же чувствую на себе взгляд.

— Это Рита рассказала? — помедлив, уточняет Егор.

— Нет, это я предположила.

— Вот это у тебя глаз-алмаз, — восхищается он. — Ждём. Никому не говорили пока, потому что срок маленький и самочувствие у Риты не очень.

— Извини, я не специально. Случайно заметила, — виновато смотрю на Егора.

— Да всё нормально, мы секрета из этого делать не планировали, — отмахивается он. — Может, всё же останешься на недельку? Посмотри, как у нас тут спокойно. Тут и воздух, и природа особенные, идеальные для зачатия.

— Ага, только беременнеть мне теперь не от кого, — усмехаюсь, закатывая глаза. — Мужчин тут холостых нет у вас?

— Если только на ферме. Сторож дядя Вася, да механик Женька, — хохочет Егор. — Серёге не конкуренты.

— Ну, вот видишь? — вздыхаю, разглядывая домики, светящиеся в темноте жёлтыми окнами. — Не судьба.

Но в душе я уже сомневаюсь. Может, всё же стоит остаться тут? Кто знает, возможно, нам с Серёжей выпадет ещё один шанс начать всё сначала? Ведь раньше всё было хорошо. И до сих пор у меня внутри теплится робкая надежда, что в очередной раз всё как-то само собой наладится.

— Ого, — удивляется Егор, и я не сразу понимаю чему, а потом тоже замечаю картину, которая возмущает меня до глубины души.

Диков, голый по пояс, стоит на дороге под фонарём, облокотившись рукой о черенок лопаты, и разговаривает с какой-то женщиной. Женщина, к слову, выглядит как-то чересчур вычурно для деревни: в короткой облегающей юбке и высоких сапогах, она больше похожа на проститутку с трассы.

Заметив машину, они одновременно поворачивают головы, глядя на нас.

Когда мы останавливаемся рядом с ними, выпрыгиваю в снег и, погромче хлопнув дверью новенького внедорожника, ещё раз пристально осматриваю собеседницу моего мужа.

Выглядит она как старая девятка в новом обвесе: вроде дорого-богато, но ржавчину не скроешь.

Ресницы у дамы явно не родные. Впрочем, как и накачанные губы. Впрочем, как и белоснежные зубы, которые она оскалила в подобии дружелюбной улыбки. Кажется, даже волосы цвета вороного крыла у неё не очень свои.

— Здравствуйте, — мило улыбается она мне, но моментально теряет интерес, бросаясь по сугробам на высоченных каблуках в сторону Егора, отчего её ноги кривятся и подворачиваются. — Егор Иванович, вы как раз во время. У меня там что-то с дверью. Не посмотрите?